Книга Запрещенный ритуал - 3, страница 37 – Дина Зарубина

На следующий день явился староста рыбацкой слободки и сообщил, что ежедневно рыбаки будут доставлять нам рыбу, пока не покроют долг. Год — значит, год. Рыбу можно большене покупать. Я хитро улыбнулась и спросила, не интересует ли их амулеты на удачу. Староста почесал голову и стал прикидывать, сколько судов у артели. Пять больших шлюпов да семнадцать лодок, два катамарана… а удача всем требуется!

— Проверить бы, госпожа княгиня, — староста жадными глазами смотрел на платок, куда я завернула пять амулетов.

— Проверяйте, почтенный Салх, проверяйте! Только не говорите, где взяли!

— Что ж я, себе враг, что ли? — Обиделся рыбак. — Все слышали, что наши артефакторы вас ненавидят! Особливо, как вы раздали в кафе по зонту, стало быть, с ветрогонкой! Ух, хороша штука! Сидишь за столом в жаркий полдень, а будто в погребе, и ветерком тебя обдувает! Уж как они крутились там! Все продать просили. Один зонт им Калвин продал, да содрал, не будь дурак, аж триста солидов! Лодку купить можно! А они все равно не смогли понять, в чем там секрет!

Я хмыкнула. В чем-в чем. В бахроме! Зонты самые обычные, разве что чуть больше ручных, складные, шелковые, мне их за десять солидов семь штук смастерили. Зонт от солнца тут самая обычная вещь. А вот бахрому по краю я навязывала с наговорами. Зонт круглый, заклинание вертится по кругу и само себя поддерживает. Закрыли-открыли, дали новый толчок.

Это я еще не особенно старалась, можно было и каждую нить в бахроме заговорить. Но тогда этим зонтом можно было бы лед делать, воткнув его в ведро с водой. Я решила, что это излишество. А вот над столиком такой зонтик раскрыть — милое дело. И лимонад там приятнее пьется, и вино не нагревается.

Пятьдесят солидов каждый владелец кафе или таверны нашел. А кто пожадничал, пожалел. И народ, главное, сразу смекнул, что столики под зонтами с бахромой самые прохладные! Какие-то ушлые ремесленники решили навариться, сделали зонты с бахромой, да только обычной, текстильной и пошли продавать по цене моих. Еле ноги унесли, их этими зонтами и поколотили.

Заказов у меня до весны хватит, все-таки я не могла работать столько, сколько раньше. Понемножку, не напрягаясь, по паре дней на зонт. Но выходило лучше. Опыт сказывался, или еще раз раскачанный резерв. За завтрашний день я не волновалась. При любом раскладе голодать нам не придется.

А еще через две недели, когда Ноэля сменил Ульрих, мне пришла повестка в суд. Баронесса Руббен обвинила меня в похищениипринадлежащего ей раба дендроидной расы.

— Это мы виноваты, — убитым голосом сказал Файрон. — Если бы мы не ходили помогать роженицам, никто бы и не знал, что нас стало двое. Но мы так не хотели быть нахлебниками…

— Пусть сначала докажет, что это ты! — Отмахнулась я. Мог просто собрат приехать навестить Дори? Почему нет? Дриады не могут быть нахлебниками, даже если не приносят в дом ни монетки. А сад, а огород, а цветы, пряности, настои и отвары? Духи, наконец? Я понимаю, отчего бесится баронесса. Ее оранжерея наверняка сильно пострадала, ведь один дриад заменяет армию садовников!

Стряпчий Роу нахмурился и повертел в руках перо. Признался, что наводил справки и получил обо мне самые хорошие отзывы. Мне его тоже посоветовали хорошие люди в порту, сказали, человек честный и дотошный, против совести не пойдет. Не как иные стряпчие, способные обвинить восьмилетнюю девочку в том, что она соблазнила взрослого мужика, а он отбивался и вообще, она его принудила. И синяков себе сама наставила.