Книга Запрещенный ритуал - 3, страница 67 – Дина Зарубина

— Мы дадим клятвы. — Сказал Куш. — Станем твоими рабами. Только не лишай счастья видеть, как растут дети!

— Мне не нужны рабы!

— Прости! Умоляю, прости! Прости или убей!

— Я давно вас простила. Вы не можете бороться со своей натурой и не можете не подчиняться старшему.

— Мы откажемся от рода. В храме священный огонь выжжет в крови принадлежность к Токка, над нами не будет старшего, кроме тебя. Ты же приняла в свой род детей! Прими нас!

— Зачем мне это нужно? Вы не дети. У меня и так достаточно большая семья образовалась.

— Мы откажемся от ипостаси и станем зверями, будем охранять дом и сад!

— Да вы с ума сошли! — Ненавижу моральный шантаж и шантажистов. — И устраивать вас негде, все комнаты заняты!

— На чердаке, — вдруг сказал Файрон. — Самое кошачье место!

У, предатель!

* * *

Из узкой маленькой калитки в половину человеческого роста выскользнул мальчишка-послушник в серой рясе. Поправил веревочный пояс, корзинку на руке. Ипошел чинно по улице. На него и внимания никто не обратил. Пройдя улицу, послушник оглянулся и ввинтился в щель между двумя домами. Взрослый на пройдет, а дети вовсю пользовались узким ходом. Не благопристойные, понятно, они толстые и одежда у них дорогая, а всякая голытьба. Туда и крупная собака не пролезла бы, а тощий послушник запросто.

Киран пошел в храм с голодухи, рассудив, что в хорошее место его не возьмут, а в плохое он и сам не пойдет. Не хотелось ему в банду, очутиться через пару лет на каторге или повиснуть на казенной веревке. Правосудие в Милограсе быстрое. Дома-то девять детей, мать надрывается, стирает, а папаша пьет. Хоть им легче будет без лишнего рта.

В храме кормят и крыша над головой есть. А еще книги! Роскошь необыкновенная! Киран читать обожал. Хоть и гоняли его «принеси-подай-вытри-подбери» целыми днями, а все же время оставалось прошмыгнуть в библиотеку, вдохнуть запах бумаги и знаний. Ему повезло, он старший и даже в школе поучиться успел, целых три года. Получше они жили, пока отец не запил. Плотничал, зарабатывал неплохо, мог отправить первенца в школу.

[1] По орфографии «тапка» женского рода, но мне так не нравится. Поэтому — тапком.

Теперь Киран бежал так, что пятки сверкали. Повезло, что жирный брат Теобальд послал за орешками в меду, пастилой и засахаренными сливами. Только бежал Киран не к Нижнему рынку, а от него, на берег, где ютились бедняцкие хижины из брезента и досок, лодочные навесы да сараи. Влетел в очередной сарай, согнулся, уперся ладошками в коленки.

— Ой, Кир! — младшие налетели, вцепились грязными ручонками.

Трое работали тут, бляшки били для мастера артефактов. Кир сначала настороженно отнесся, а потом расслабился. Малышня при деле, платят им без обмана, спасибо Робину, что взял в артель. Мамка хоть вздохнет немного с сестренками.

— Привет, привет, привет, — Кир отдышался, потрепал светлые головки. — Не обижают вас тут?

— Да что ты, Кир, все хорошо! Мы даже Кати новое платье купили на день рождения! И ботиночки! Она так плакала от радости! — Загалдели мальки. — Хозяйка с Нориной договорилась, нам обед прямо сюда приносят! Мы сытые!

— Живо за Робином сбегайте, посоветоваться надо, а времени в обрез. Меня жирдяй послал за сливами и орешками.

Киран сел на перевернутую корзинку. Ребята переглянулись.

— Если срочное, пусть за сливами Тук сбегает.