Книга Сердце Белого бога, страница 4 – Рина Белая

Я невольновспомнила то утро. Тогда я пришла в ее дом, чтобы отдать ей свою порцию пищи, и застыла на месте. Ману прижимала к груди завернутого в шкуры мертвого ребенка. Ее веки были опущены, а губы едва шевелились, напевая призывную песню. Тихие звуки терялись в диком ветре, смешанном со снегом.

Он появился прямо перед ней. И на его плечах, словно крылья белой птицы, лежал чистый, наполненный волшебным светом снег. Он забрал душу малыша, едва коснувшись изгиба ее пальцев.

Ману всхлипнула и подняла к нему полные слез глаза. Он понимающе улыбнулся и взглядом пообещал заботиться о невинной душе.

— Я не перестану тебя любить. Никогда. И никогда не свяжу свою жизнь с кем-то еще, — поклялась Ману. — Дождитесь меня на далеких и бескрайних лугах Тацета… Не пересекайте царство вечного льда без меня…

— Да что с тобой? — услышала я недовольный голос Ману. Она стояла в дверях и смотрела на меня.

Я обратилась в человека, и меня тут же захлестнули сильные эмоции. Пытаясь выровнять дыхание и унять бьющееся от волнения сердце, я наспех оделась и поспешила к уже собравшимся на краю поляны девушкам.

Они вели себя крайне беспокойно: они нервно переглядывались, их босые ступни все время переступали, словно им было холодно.

Вцепившись взглядом в девиц, я налетела на парня, который выскочил из-за дома неся на плече каменную плиту. Молодой охотник, как оказалось, тоже был занят разглядыванием девушек и такой подлости от меня не ожидал. Он попытался перехватить плиту, чтобы предотвратить ее падение, но камень оказался слишком тяжелым.

Отскочить я не успела. Под натиском эмоций и тревожных мыслей мозг словно отключился, выпав из реальности, и включился только тогда, когда все тело пронзила острая боль. Каменная плита упала прямо на мою ногу, и я зашипела. Широко раскрыв глаза, я прикусила губу, стараясь удержать внутри каждое непочтительное слово, готовое сорваться с уст.

Молодой охотник испугался не на шутку, но, разглядев кто перед ним, тут же приободрился.

— Бесправная, смотри куда прешь! — зарычал он, уверенный, что таких, как я, нужно стереть с лица планеты, чтобы дышать стало легче.

В этот момент я почувствовала себя ничтожеством, и я всеми силами воспротивилась этому чувству.

— Совсем страха лишилась? — продолжал он вымещать свой гнев. — Опусти взгляд,когда с тобой говорят! Ты… — он вдруг замолк, уставившись мне за спину.

— Тенера, прояви уважение, — раздался спокойный голос Хранительницы жизни. — Тебе положено служить стае, быть верной ей до последнего вздоха. Помни об этом.

Я тут же поспешила исправить ситуацию, низко склонив голову перед охотником:

— Прости. Я была не осторожна. Прошу, не сердись, — тихо произнесла я, подчиняясь словам Хранительницы.

Бросив взгляд на девушек, которые превратились в одно большое ухо, молодой охотник, еще ни разу не заваливший крупного зверя, выставил руку вперед и, вызвав ее частичную трансформацию, полоснул меня острыми, как шипы, когтями по плечу.

Боль обожгла разум. Но страшнее всего были эмоции: горло сжалось судорогой от злости. Я попыталась призвать зверя, чтобы избавиться от напряжения, но он не стал откликаться и помогать человеческому воплощению.

— Ну что, поцарапанная, вспомнила свое место в иерархии?

«Я никогда его и не забывала», — подумала я. Мое сознание, казалось, с самого рождения приучено работать на стаю и безоговорочно ей подчиняться.