Книга Пепел на моих крыльях, страница 129 – Рина Белая

Я закричала — громко, пронзительно, срывая голос, чувствуя,как сердце наполняется кровью и болью.

Они должны были вернуться еще с рассветом.

Поздно вечером, когда сил не осталось даже на надежду, в тишине раздался глухой ритм ударов крыльев. Слабый порыв ветра донес до меня знакомый запах пепла и магии.

Он появился в небе, темный, величественный. Прямо в полете сменив ипостась, он спрыгнул на уступ и устремился ко мне, смеясь и рассказывая, как они одолели Гриморрака.

Но наткнувшись на мой взгляд вдруг замер.

Я молча смотрела на него, разрываясь между желанием крепко обнять или испепелить прямо на месте. За этот день я мысленно похоронила его раз десять — и еще столько же собиралась броситься в Бездну следом, но меня удерживал лишь страх за ребенка. Я могла тысячу раз рисковать своей жизнью, но его — никогда!

— Почему так долго? — мой голос был холоден.

Он, словно ничего не случилось, пожал плечами.

— Заскочили с мужиками в таверну.

— А-а.

Я понимающе кивнула, чувствуя, как внутри разрастается пустота.

Не сказав больше ни слова, я поднялась и направилась к выходу.

— Альтана… — его голос наполнился тревогой, но я не обернулась.

Мне уже было все равно.

Я призвала драконицу, шагнула за край уступа и прыгнула в темноту, расправляя крылья.

Он следовал за мной молчаливой тенью. Я видела его, чувствовала его близость, слышала, как воздух содрогается под его крыльями.

Но я продолжала лететь.

Я летела над облаками, высоко над землей, ощущая, как холодный ветер пронизывает крылья, а сердце наполняется яростью.

Он повернул ко мне морду, раскрыв пасть, и тихо рыкнул, вынуждая сменить направление.

Думаешь, все будет так просто? Что я просто полетаю, остыну, а потом мы вместе вернемся домой, в долину, и уснем в объятиях друг друга?

Ну уж нет.

Я резко сложила крылья, ныряя вниз, разрывая воздух и оставляя за собой дрожащие вихри моей магии.

Он слишком поздно понял мой замысел.

Когда под облаками раскинулся бескрайний океан, Аш'Шарракс взревел — глухо, яростно, и стремглав бросился за мной. Но было уже поздно.

Словно стрела, я вошла в воду. Ее гладь разошлась, с гулким всплеском принимая меня в свою бездонную глубину.

/Аш'Шарракс/

Таверна встретила их густым запахом алкоголя, копченого мяса и старого дерева. На потертых столах красовались зарубки от ножей,следы ожогов и пятна, которые никто уже не пытался отмыть. Свет ламп бросал рваные тени по стенам, а деревянные балки под потолком скрипели от каждого шага.

Несколько редких посетителей еще оставались в таверне после ночи. Они сидели, вяло привалившись к столам, с мутными глазами и остатками эля на столе. Один, опершись лбом на скрещенные руки, мирно похрапывал, не замечая ни шума, ни новых гостей. А за стойкой хозяин протирал грязной тряпкой не менее грязный стакан, с ленивым равнодушием следя за утренней жизнью своей таверны.

Они ввалились внутрь, темноволосые, широкоплечие, уставшие, покрытые следами битвы, с запекшейся кровью на одежде.

Аш'Шарракс бросил перед хозяином тяжелый мешочек серебра.

— Всех вон, — коротко приказал он.

Хозяин, взвесив мешочек в ладони, не стал задавать вопросов и сразу принялся выпроваживать гостей. Посетители бросили несколько недовольных взглядов, но быстро сообразили, что спорить с этими ребятами — дело опасное. Один за другим они покинули таверну, оставляя ее в полном распоряжении вновь прибывших.