Онлайн книга «Тигриный след»
|
Инна положила пальцы в его ладонь — легко, как ложку на край миски. Вторая рука нашла его плечо, собственная талия почувствовала — не притяжение даже, приглашение. Шаг — и ещё. Деревянный пол вышептал такт, дождь постукивал щётками. — У тебя шаги — смешные, — шепнул Данила. — Будто ты сначала разговариваешь с полом, а потом уже идёшь. — А ты — будто всегда немного врёшь, — ответила она. — Но приятно. Он тихо рассмеялся. Пальцы их переплелись крепче. Тепло от ладоней шло вверх, мигало в горле. Инна поймала его взгляд — в нём не было «легкомысленного Данилы», там и правда было то, что пугало и тянуло: возьми меня всерьёз. На третьем шаге что-то в ней ответило: беру. И музыка, которой не было, стала слышнее. — Вы закончили? — спокойно спросил Артём от печи. Голос — негромкий, но он разрезал тёплый сироп как нож. Инна отступила на вдох. Данилина ладонь задержалась на её запястье долю лишней секунды — ровно настолько, чтобы это стало обещанием, а не хватанием. Он отпустил первый. — Я — нет, — сказал он честно, опуская глаза. — Но могу подождать. Артём подошёл ближе. Взял Инну за руку чуть выше повязки — осторожно, чтобы не задеть. Его пальцыбыли тёплые и сильные, но он держал ровно настолько, чтобы не мешать ей дышать. — Шаг, — сказал он. — Вдох. Не прогибайся. Здесь не про «понравиться». Здесь — про «быть». Они сделали полшага. Пол, словно согласившись с кем-то своим, перестал скрипеть. Инна почувствовала, как её спина выпрямилась, плечи — раздвинулись, дыхание — ушло вглубь. Его ладонь на лопатке — не ведёт, держит. И от этого желание — не вспыхнуло, а разгорелось изнутри, спокойно и опасно. — Вот так, — сказал он. — И не моргай слишком часто. Глаза — тоже дышат. — Я вообще-то танцевала с Даней, — напомнила она, но мягко, без спора. — Ты — танцуешь с собой, — Артём отпустил её, как ставят чашку на стол. — Мы тут только музыка. Она стояла посреди кухни между ними двоими, свечи дышали по углам, дождь стучал по крыше, печь хранила тепло. И это было не про «выбрать». Это было про «не врать себе». Я хочу вас обоих. Мысль встала в полный рост, спокойная, как человек, который наконец показывает паспорт. И тут же — рядом — другая, равная по силе: Я хочу себя — рядом с вами. Она не сказала ни слова. И не надо было. --- Ночью дождь легчал. В темноте прошёл «наш» — тяжёлый, мягкий, уверенный. На калитке исчезли старые следы и проступили свежие — не угроза, а подпись: свои. Инна стояла в дверях, прижимая ладони к тёплому косяку, и слушала, как мир усаживается удобнее на своём стуле. — Пора спать, — сказал Артём. — Завтра будет утро. — И завтрак, — добавил Данила. — Яичница, хлеб, кофе… ну ладно, чай. — И работа, — кивнула Инна. — Я ревнивых на голодный желудок не принимаю. — Это она про Ладу, — шепнул Данила. — Это она про себя, — поправил Артём. — Я — про дом, — закрыла тему Инна. — Доброй ночи, мальчики. Они ушли — каждый своей тенью. Дом остался с ней — печь тихо гудела, на столе доживала свеча. Инна погасила её пальцами — две искорки на коже, как чьи-то взгляды. С болью не связано — с памятью. Я хочу жить, как тесто: тёпло, честно, с терпением. И пусть липнет только то, что по мне скучает. --- Утро нашлось в запахе мокрого дерева. Солнце ещё не решило, стоит ли ему показываться, но в окне уже было светло. Инна обмотала запястье чистой полоской льна, прислушалась к телу — ровно. Печь приняла новый день как старого друга. |