Книга Контракт на новую жизнь, страница 35 – Людмила Вовченко

Ольга фыркнула:

— Как мило. Хочешь показать?

— С удовольствием, — ухмыльнулся он, сбрасывая с себя тёмный мантал. Его крылья — чёрные, как обсидиан, с острыми краями — распахнулись резко, осыпая землю пеплом.

Он ринулся вперёд, и Ольга едва успела отбить выпад. Их катаны столкнулись — искры, огонь, магия. Она скользнула под ударом, развернулась и выстрелила в него жаром — пламя взвилось, словно живое.

— Неплохо, — криво усмехнулся он, остановившись прямо у неё за спиной. Его дыхание обжигало шею. — Но ты оставляешь фланг открытым. Это почти неприлично.

— Перестань дышать мне в затылок, ты ведёшь себя как кот в течке, — выдохнула она, но не отстранилась.

Он склонился ближе.

— Может, я твой кот?

Ольга молча ткнула локтем ему в ребра — не сильно, но с намерением.

— Тренировка окончена! — объявил Кел-Ранн с облегчением. — Теперь — магические практики!

* * *

В куполе практики, где воздух вибрировал от силы, собрались лучшие из новых слуг. Каждый обладал слабым, но уникальным даром: один умел общаться с растениями, другой — с потоками воды, третья видела слабые места в структурах.

Ольга шагнула вперёд.

— Сегодня мы учимся плести круг силы.Наш дом должен быть не просто домом — он должен стать крепостью. Пульсом рода.

Под её пальцами расцвёл символ, вплетённый в магический круг. Потоки света пошли по линиям земли — к хранилищу, к амбару, к центральному дереву, вокруг которого росла живая стена лоз.

Магия отзывалась ей легко. Будто жила с ней раньше, в другой жизни.

Один из слуг, молодой парень с серебристо-розовыми глазами, робко подошёл:

— Госпожа… Это странно говорить, но… когда вы плетёте магию, у меня появляется голос в голове. Он поёт. Старую песню. Я слышал её только у матери. Она умерла во время одной из волн зачистки…

Ольга положила руку ему на плечо.

— Значит, она была хранителем. А ты — носишь в себе её искру. И, возможно, гораздо больше.

Он заплакал. Просто, беззвучно.

Она поняла — этот дом уже стал для кого-то не просто пристанищем, а местом силы. Надеждой.

* * *

Позже вечером, сидя на террасе, Ольга любовалась звёздами. Где-то в саду играли дети — бывшие слуги, теперь свободные, пока ещё не понимающие этого до конца. Где-то царапались куророги. Где-то хранили пепел старые тайны.

Крэйвэн подошёл молча, сел рядом.

— Через день — эмиссар. А ты уже привязала к себе всех.

— Я не привязала, — прошептала она. — Я просто не хочу, чтобы кто-то чувствовал, как это — когда за тобой никто не придёт.

Он смотрел на неё. Долго. Потом сказал:

— Ты странная. Страшная. Красивая. Мягкая. Ты полыхаешь, и я хочу гореть.

Она рассмеялась, и в этом смехе был ветер, и небо, и огонь новой жизни.

Утро на планете началось слишком уж спокойно — и это тревожило.

С неба, как из отточенной раны, медленно спускался корабль эмиссара. Его корпус был выполнен из светящегося металла, по краям которого бежали живые руны, шепчущие на древнем языке. Он был не похож на обычные челноки — этот напоминал драгоценный клинок, опущенный рукоятью вниз. Он не гремел, не жужжал, не ревел. Он шёл, как будто у него был разум.

Ольга, стоя на центральной дорожке у ворот поместья, поправила пояс на длинной фиолетовой тунике, и привычным жестом убрала прядь волос за ухо. За спиной — её дом. В саду, в окне верхнего этажа, замерли слуги. Даже куророги сегодня не гоготали, а только вяло перешагивали с лапы на лапу.