Книга Презренная для Инквизитора, или Побоксируем, Дракон!, страница 89 – Анна Кривенко

О Боже! Я влюбилась в этого несносного нелюдя. Какое сумасшествие!

Но затем другая мысль заставила меня остановиться. Я вспомнила, что прямо сейчас Леомир жестко нарушает свои обеты, а это разрушит его. Между нами не просто страсть. Это наваждение. А после того, как оно схлынет, останется только ненависть — к себе, ко мне, ко всему, что нас окружает.

— Нет… — прошептала я, пытаясь отвернуться от его губ, которые казались вездесущими. — Леомир, остановись.

Он зарычал, словно раненное животное, и его глаза снова встретились с моими. Они всё ещё были звериными, полными неукротимой ярости и желания.

— Это не ты, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит, но слова звучат твёрдо. — Это этот зверь в тебе.

Мои слова, казалось, прорвались через пелену его инстинктов. Его зрачки начали возвращаться к человеческой форме. Он замер, его дыхание стало прерывистым, будто он боролся с собой. Затем он посмотрел на меня уже осмысленным взглядом, полным боли и ужаса. Его руки ослабли, но он всё ещё не отпускал меня.

— Ты убиваешь меня, — прошептал Леомир, и в его голосе не было ни злобы, ни обвинения, только горечь и бесконечная усталость. — Ты заставляешь меня нарушать мои клятвы, ведьма…

Это обращение резануло. Он давно не называл меня так. Но на этот раз в нём не было ни капли ненависти. Только боль.

— Это не я, — ответила я, поднимая руку. Символ на моей коже светился ярко, а тонкие магические нити тянулись от меня к нему. — Это они.

Леомир замер, его взгляд скользнул к моей руке. И вдруг он увидел нити — видимые теперь не только для меня, но и для него. Они мерцали мягким светом, струились, словно были живыми. Его лицо исказилось от шока и изумления.

— О Боги… — прошептал он, и его голос дрогнул. — Не может быть. Нет!

Я вздрогнула от его тона. Это было так неожиданно и непостижимо, что я почувствовала, как изнутри поднимается паника.

— Что это? — спросила я, стараясь удержать голос ровным. — Объясни, Леомир! Что это значит?

Он ответил не сразу. Его лицо выражало такую смесь ужаса и отчаяния, что я замерла, забыв о своём собственном страхе. Он смотрел на мои руки, словно видел там конец света. Наконец он поднял взгляд, полный непередаваемой тоски.

— Ведьма не можетбыть истинной парой инквизитора, — прошептал он. — Человек не может быть истинной парой Дракона!

Я удивилась, потому что ничего не поняла.

— Истинная пара? — переспросила, едва дыша. — Я???

Леомир сидел в своём кабинете, глядя в окно, за которым мерцал багровый закат. Боль пульсировала в висках, а внутри бушевал вихрь противоречий, который он не мог унять. Его клятвы, долг перед орденом, его ненависть к ведьмам — всё это рушилось под тяжестью одного неоспоримого факта: Елена — его истинная пара. Она. Ведьма…

Он опустил голову на руки, сцепив пальцы, как будто это могло удержать его разум от окончательного крушения. В груди нарастало невыносимое давление, сжимая ребра и омрачая душу.

«Как это возможно?» — в который раз задал он себе вопрос, но ответ упорно не находился. Его нутро разрывали два зверя: один — взывающий к ней, требующий прикосновений, её взгляда, её дыхания рядом, а другой — вечно осуждающий, напоминающий о каждом преступлении ведьм, об уничтоженных семьях, о боли, которую они принесли этому миру, и о том, что он дал обет…