Книга Не твоя жертва, страница 25 – Виктория Кузьмина

— Я не выдержу, если потеряю еще и тебя, — зашептала Ольга, прижимаясь щекой к ее плечу. Голос ее был хриплым от сдерживаемых слез. — Прошу, береги себя.

— Все будет хорошо, — проговорила Лена, но в своих словах она была уверена меньше всего на свете.

— Шестой гараж. Маленький ключ на связке. Иди, — Ольга резко отстранилась и отвернулась, уставившись в стену, словно пытаясь найти там ответы на незаданные вопросы.

Лена молча вышла и мягко прикрыла за собой дверь. Самая сложная часть была позади. Оставалось убраться из города.

Добираться ночью до охотничьих угодий было чистым самоубийством. Но Лена выжимала из мотоцикла все, что могла. Страха скорости у нее не было. А вот трах быть пойманной появился. Этот страх гнал ее из города все дальше и дальше, заставил бросить все, что у нее было. Ее прошлую жизнь. Пусть ненадолго, но она сбегала.

Действие обезболивающего заканчивалось, и тело начинало отзываться ноющей болью в каждом мускуле. А еще она безумно замерзла. Холодный ночной ветер, казалось, пронизывал насквозь, вымораживая докостей. Пальцев на руках она уже почти не чувствовала. Они одеревенели и слились с ледяным металлом руля. Она была в пути несколько часов, и из мрака леса по обе стороны дороги доносился протяжный, жутковатый волчий вой.

В темноте наконец показался знакомый поворот к деревеньке. Лена сбросила скорость, свернула. Почти добралась. Старая деревня, несколько покосившихся домиков… Родные места отзывались в душе смутным, тревожным теплом. Но на отшибе стоял ее дом, и в нем… не горел свет.

Лену обдало ледяным потом. Что-то не так. В этом доме свет горел всегда, особенно в такое время. Спать было еще слишком рано, а куда-то идти — слишком поздно. Ее ведь учили быть осторожной.

Подъехав к забору, она заглушила двигатель, спрыгнула с мотоцикла, сняла шлем. Натянула капюшон спортивки глубже на лицо и медленно, крадучись, двинулась к дому. Глушитель запахов должен был еще действовать. Он не выдаст ее.

Подойдя к воротам, Лена замерла, прислушиваясь. Тишина. Она протянула руку к щеколде… и в тот же миг что-то огромное и мохнатое с громким рыком сбило ее с ног, придавив к холодной земле всем своим весом. Дезориентированная, оглушенная падением, Лена лишь успела в ужасе уставиться в страшную, скалящуюся морду, нависшую прямо над ее лицом. Зловонное дыхание хищника опалило кожу. Медведь заревел ей прямо в лицо, оглушая, и занес могучую лапу. От запредельного ужаса сознание Лены поглотила спасительная, бездонная тьма.

В тишине комнаты нарушало покой лишь мерное тиканье часов. В сгущающихся сумерках угадывался одинокий силуэт мужчины. Он сидел, сгорбившись, в кресле у кровати, подпирая лоб тяжелыми ладонями. Ожидание. Он ждал, когда девушка, укрытая ворохом одеял, наконец проснется.

Его существо раздирала одна навязчивая мысль, один невыносимый факт.

Запах.

Он все еще не мог поверить в то, что ощутил, выйдя из леса. Тревожный, острый запах волчьей самки, такой смутно знакомый и в то же время чуждый, вонзился в ноздри, как нож. Тревога переросла в ярость. Он ринулся к своему дому, к своей территории, и увидел ее — фигуру, крадущуюся у забора. Запах был сильным, отравляющим, вызывающим у его зверя первобытную агрессию. Источник запаха он не различал. Разъяренный вторжением на свою землю, медведь видел лишь угрозу.