Онлайн книга «Жестокий. Моя по контракту»
|
Впервые за долгие недели она позволила себе медленный завтрак. Не кофе на бегу, а настоящий — с овсянкой, ягодами и медом. Каждая ложка казалась праздником. Потом — диплом для Масленниковой. Она разложила листы на кухонном столе, где висели фотографии отца и Комиссара. Тема: «Образ жертвы и пути его преодоления в русской классике XIX века». Горькая ирония заставила ее усмехнуться. Соня Мармеладова, Лиза Калитина… Она понимала их теперь кожей, костями, каждой униженной клеточкой. Но писала не о своей жертве, а о их тихом свете, их силе духа. Ручка скользила легче, будто рассказывая их истории, она находила опору и в своей. Перерыв. Страница сбора. Основная цель достигнута, но люди не останавливались! Уведомления пестрили: +2000₽ от «Анонима»: «На лекарства для героя!» +500₽ от Ирины: «Купите ему новую игрушку, пусть радуется!» +3000₽ от Дмитрия: «На реабилитационный массаж. Знаю, как это важно!» Алина не просто выкладывала чеки — она превращала это в ритуал благодарности. Фотография мягкой ортопедической подстилки: «Комиссар говорит СПАСИБО! Его больная спинка теперь на облаке! Чек № 4587».* Снимок пачки дорогого лечебного влажного корма: «Вкусняшка для нашего бойца! Ест за обе щеки! Чек № 4588». Каждый пост — маленькая история возвращения к жизни. По просьбам подписчиков, она завела рубрику «Истории Комиссара». Первая фотография: крошечный щенок с перебинтованной лапкой, спящий в гигантской грубой руке отца. Текст дрожал от эмоций: «Папа принес его в ливень, завернутым в свою прожаренную махровкой куртку. Я плакала: «Он же умрет!». Папа, уже слепой, улыбнулся: «Нет, доча. Он твой телохранитель. Посмотри — у него сердце льва». Он назвал его Комиссаром Рексом. И этот «лев» помещался тогда на папиной ладони.» Отклики захлестнули волной тепла. Люди делились своими историями спасения, благодарили за искренность. Алина плакала, читая их, но это были очищающие слезы. Она чувствовала связь, поддержку, человечность. И вдруг — новое сообщение. Адам.Аватарка: улыбающийся парень с добрыми карими глазами и рельефом плеч, говорящим о спортзале. Текст простой, но искренний: — Привет, Алина. Твои истории… они особенные. Комиссар — настоящий герой. И ты — тоже. Видел тебя пару раз в «Волчьей Стае» (тренируюсь с Виктором по боксу для новичков). Всегда такая сосредоточенная, летишь куда-то. Чем увлекаешься, кроме спасения героических псов и погружения в XIX век?:)» Щеки Алины вспыхнули. Он был… очень привлекателен. И его тон — нежный, без намеков, без давления. Просто интерес. Она ответила осторожно, пряча улыбку: — «Привет, Адам. Спасибо! Увлекаюсь… выживанием?:D Шучу. Люблю гулять в тихих парках (когда время есть), теряться в книжных мирах и мечтать о сне без будильника. А твоя тренировка с Виктором — это подвиг или мучение?» Завязалась легкая переписка. О книгах он предпочитал фэнтези, она — классику, но нашли общее в Стругацких, о музыке неожиданно оба любили старый джаз, о любимых уютных кофейнях в тихих переулках. Он шутил легко, подбадривал ее рассказы о Комиссаре, не лез с расспросами о работе. Было… невесомо. Как глоток горного воздуха после долгого пребывания в душном подвале. Телефон Волкова молчал все выходные. Ни смс, ни звонков. Алина выдохнула. Два дня. Два дня без его тяжелого взгляда, без приказов, от которых холодела кожа, без ожидания ночного звонка. Два дня для себя, для диплома, для теплых историй о Комиссаре и этой странной, светлой переписки с Адамом. Хрупкий, но бесценный островок нормальной жизни посреди бушующего океана ее реальности. Она легла спать рано, обняв подушку,и впервые за долгое время сон пришел быстро и без теней. |