Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 22 – Виктория Кузьмина

И отец трясся за свое место альфы клана. Он боялся его. Боялся, ведь в его сыне от зверя было больше, чем в любом представители их расы. Кровь волка в нем была сильн, как и инстинкты. Связь мальчишки с его звериным нутром поражала всех старейшин. Он был исключительным. Настоящим представителем их расы. Дикий зверь скрывался за холодным фасадом красивого мужчины.

Позор. Альфа страшится своего собственного дитя…

— Человеческая девка? Серьезно, Сириус? После всех усилий, которые мы приложили, чтобы закрепить твой союз со Златой?

— Я не хочу Злату, и тебе это давно известно. Что до человеческой девки… — Сириус оскалился, чувствуя, как зверь рвется наружу, чтобы бросить вызов старому волку. — То не тебе читать мне нотации, отец. Мы оба знаем одну маленькую рыжуюдеталь. И я уверен, ты бы не хотел, чтобы о ней узнал кто-то еще?

Отец усмехнулся — сухо, беззвучно. Но желваки на его скулах заходили, а глаза налились кровью.

— Ты думаешь, как щенок, а не как наследник. Твои хотелки ничего не значат. Только сила. Только власть. Это… существо… слабость.Ты как будущий глава должен учиться на чужих ошибках!

Его слова падали, как удары кнута — точные, безжалостные. И самые ужасные — оттого, что верные.

— Убери ее из головы, Сириус, — голос отца стал мягче, опаснее. — Или я найду способ убрать ее сам. Навсегда.

Ответная улыбка Сириуса была ледяной и безжалостной. Она была оскалом. Мужчина увидел как зубы заострились, а глаза начали пылать синим огнем. Пока синим. Если он перейдет черту…

Сириус видел, как отец напрягся, почуяв исходящую угрозу. Он больше не видел сына. Он видел соперника.

— Тогда, я думаю, ты получишь на праздник очень хорошенькую рыжую голову. Я даже постараюсь найти достойного мастера, чтобы эту мерзость набили ватой и прикрепили в зале с остальными твоими трофеями. Красиво будет смотрется, не находишь? Над камином повесим рыжую голову твоей шлюхи. Мама будет в восторге.

Воздух между ними затрещал от ненависти. Отец понял, что Сириус не блефует — его тайна была кинжалом у горла, и сын без колебаний приставит его острее.

Отец молчал несколько секунд, его пальцы сжались в бессильных кулаках. Он проиграл, и они оба это знали.

— Глупец, — прошипел он наконец, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на подобострастие, приправленное ядом. — Эта твоя прихоть сожрет тебя. И клан вместе с тобой.

Он развернулся и скрылся в темноте, оставив Сириуса одного с его безумием.

Угроза отца, однако, висела в воздухе. Он не отступит — будет действовать исподтишка, натравит на нее Беркутов, Мори, кого угодно. Мысль о том, что кто-то посмеет до нее дотронуться, снова взвила в Сириусе красный туман.

Нет. Никто.

Он пошел, уже не думая ни о чем — ни о перемирии, ни об отце, ни о последствиях. Во ему остался только лютый, всепоглощающий голод. И он знал, где его утолить.

Моя. Моя. Моя.

Сириус вошел в уборную комнату, распахнув дверь с такой силой, что та с грохотом ударилась о стену.

Пусто.

Воздух еще хранил сладкие нотки ее запаха, но они таяли, рассеивались. Ее здесь не было. Она ушла.

Она думает, что может уйти?

Сириус вытащил телефон. Его пальцы почти не слушались, залитые адреналином. Он нашел нужный номер — Леона.

Тот ответил почти мгновенно.

— Сириус?

— Где она? — Голос Сириуса прозвучал хрипло, как скрежет камня. — Найди ее. Сейчас же. И доставько мне. Невредимую.