Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 1 – Виктория Кузьмина

В эту самую секунду я почувствовала — его взгляд будет преследовать меня до конца жизни. Он был подобен ожгу. Глубокая мгла, что пряталась глубоко внутри его зрачков кричала мне без слов: «Детка, добро пожаловать в ад».

Агата Серова.

Я методично складывала в чемодан свои вещи. Книги, тетради, немного косметики, фен. Рутинное занятие, которое обычно успокаивало, сегодня давалось с трудом. Воздух в моей комнате был густым и колючим от маминых нервов. Она ходила взад-вперед, и звук ее шлепающих тапочек с ушками отзывался в висках назойливой дробью.

— Я тебя не отпущу, слышишь! Не пущу! — ее голос дрожал, в нем слышались знакомые до боли нотки надвигающейся истерики. — Зачем тебе в это общежитие? Мы же договаривались, что ты будешь жить дома!

Я сделала вид, что не слышу, и продолжила рыться в столе, отыскивая зарядку от ноутбука. Где же он, этот чертов шнур? Просто сосредоточиться на чем-то простом, на чем-то обыденном. Иначе ее паника, как туман, просочится и в меня.

— Мам, — я выдохнула, все же оборачиваясь к ней. — Мы с тобой договаривались как раз об обратном. Мне очень далеко ездить. Я уже три месяца встаю в пять утра. Я не высыпаюсь, я опаздываю на первую пару. Это не жизнь.

Она сложила руки на груди, и ее милое лицо исказилось обидой и страхом. Она всегда так делала, когда я ее «не слушалась» — прижимала ладони к сердцу, будто мои слова причиняли ей физическую боль.

— Агата, почему нельзя было выбрать институт поближе? — ее голос стал капризным, детским. — Тебе что, в этом медом намазано? Ты со своими отметками могла бы поступить в любой. А поступила в этот… в это адовое место.

Вот мы и подобрались к сути. Дело было не в общежитии, не в дороге и не в ее тоске по мне. Дело было в них.

Мама воспитывает меня девять лет. С тех пор как я оказалась на заправке, куда её вызвали как сотрудника по делам несовершеннолетних.

Тогда, это была девочка, что сидела у короба с песком и шарахалась от всех кто пытался подойти близко. Я не помнила о себе ничего. И не вспомнила до сих пор. От прошлой жизни остались только шрамы больше похожие на клеймо. Попытки искать их значение ни к чему не привели..

Она взяла меня к себе пока велись поиски моих родителей, и оставила.

Меня за пол года никто не искал, они разослали мои фотопо всем детским домам, школам и больницам в регионе — никто не узнал меня.

Мы привязались друг к другу и я очень полюбила её отца. Он стал прекрасным дедушкой. Веселый и в меру строгий. Мне очень его не хватало сейчас с его вечным “Шура! Дай ей самой решить, что ты как курица над ней прыгаешь?” И мама сразу становилась такая возмущенная “А что я? Я же просто советую!”

— Дорогая, ты же знаешь, что тебе стоит держаться от оборотней подальше. Как и каждой девочке. А там самый большой рассадник этих… нелюдей в городе. Молодые оборотни очень плохо себя контролируют. Это чревато, Агата, детка, подумай еще раз вдруг что-то случится с тобой? Их отмажут, а у тебя вся жизнь переломана будет.

Даже мое имя — не мое. Мы выбирали его вместе когда делали мне новые документы. Я помню момент, когда меня спросили как бы я хотела, чтобы меня называли. Я долго думала и так ни к чему не пришла, но когда мы спускались в метро я на стене увидела плакаты на стене с разными камнями. Больше всего мне тогда понравился камень, что из красного переходил в черный с белыми полосами.