Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 6 – Виктория Кузьмина

Он смотрел пристально, изучая меня. А потом медленно спросил:

— Что ты дашь мне взамен? За мой уход?

Воздух застыл. Его тихий, ровный голос не требовал, а констатировал. Факт: уйдет только тогда, когда получит что-то своё.

— Я ничего не должна вам давать, — выдохнула я, чувствуя, как гнев борется с леденящим страхом. — Это моя комната.

Ответа не последовало. Только легкий наклон головы, будто перед ним странный, не особо интересный экспонат.

Пальцы медленно постучали по подлокотнику кресла — единственный звук, нарушающий гнетущую тишину. Тук. Тук. Тук.Нервный ритм моего сердца начал подстраиваться под этот стук.

Взгляд, тяжелый и неподвижный, скользнул по мне, задержался на нераспакованном чемодане, на руках, сжатых в белых костяшках. Он встал, а я еле сдержалась, чтобы не отпрянуть.

Медленно, бесшумно, заполняя собой всё пространство. Подошел к столу, взял в руки первую попавшуюся вещь... Простую шариковую ручку. Повертел её в длинных пальцах.

Я замерла, следя за каждым движением. Взгляд был опущен на предмет в руках, словно он куда важнее. Пальцы сжались. Раздался тихий, хрустящий звук. Пластиковый корпус треснул. Разжал пальцы, и обломки с глухим стуком упалина стол. Я вздрогнула.

Взгляд поднялся на меня. Ни злости, ни раздражения. Лишь холодная, отстраненная констатация факта.

— Завтра, — произнес тихо, и слово повисло в воздухе, как приговор. — Восемь утра. Аудитория 301. Кофе. Черный.

Не спросил, не предложил, не потребовал ответа. Просто сообщил. И в этой простоте была вся безграничная власть. Уже развернулся и пошел к двери, шаги бесшумные, несмотря на мощь.

На пороге остановился, не оборачиваясь.

— Не опоздай.

И вышел, оставив дверь открытой. Продолжала сидеть, вцепившись в край кровати, вдыхая воздух, все еще пропитанный его запахом — холодным ветром и дорогим мылом. В ушах звенела тишина, а в голове эхом отдавалось одно-единственное слово, сказанное без единой эмоции.

Завтра.

Несколько секунд я сидела совершенно неподвижно, затаив дыхание, прислушиваясь к удаляющимся шагам в коридоре. Гулкая тишина, наступившая после его ухода, давила на барабанные перепонки.

Потом я выдохнула всё накопившееся напряжение одним долгим, сдавленным стоном и повалилась на спину на свою кровать, беспомощно закрыв лицо холодными ладонями.

Сердце колотилось где-то в горле, бешено и беспорядочно, словно маленькая перепуганная птица, бьющаяся о клетку рёбер.

— Боже мой… Он правда ушел, — прошептала я в ладони, но ожидаемого облегчения не последовало. Лишь гнетущее, тягучее предчувствие чего-то неотвратимого медленно заползало внутрь, ледяными мурашками пробегая по коже.

Его слова повисли в воздухе комнаты, как ядовитый туман, в котором клубились обещания и угрозы. Тишину теперь нарушал только бешеный стук крови в висках и предательски громкое тиканье будильника на тумбочке.

Я разлеглась поудобнее и потянулась, пытаясь сбросить с себя оцепенение. С сегодняшнего дня начиналась новая, независимая страница моей жизни. Теперь я смогу спокойно учиться и, наконец, найти себе нормальную подработку.

Мысль о том, чтобы брать деньги у матери, вызывала тошнотворный приступ стыда. Ей и так было невыносимо тяжело. Взятый на похороны дедушки кредит висел над семьей дамокловым мечом, и мама до сих пор его выплачивала, беря дополнительные смены и отказывая себе во всём.