Книга Бесчувственный. Ответишь за все, страница 93 – Виктория Кузьмина

Она сделала паузу. Длинную, мучительную. Время словно замедлилось, растянулось, как жвачка. Я слышала, как где-то капает вода из крана. Кап-кап-кап. Ровно в такт моему бешено колотящемуся сердцу.

— Хотя... Ты посредственность конечно, но… — она окинула меня еще одним, заключительным, оценивающим взглядом с ног до головы. Взглядом опытного товароведа, определяющего сортность товара. — Одета в шмотки, которые стоят дороже, чем твоя шкура.

Посредственность.

— Таких как ты — сотни. — Она сделала очередную неспешную затяжку и выпустила дым аккуратным, идеальным колечком, которое медленно поплыло к потолку. — Ничего интересного. Чем зацепила, не пойму?

Она сделала шаг вперед. Затем еще один. Ее запах — дорогие, холодные цветочные духи, намертво перебитые этой адской смесью дымаи ее звериной сущности — ударил в нос с новой силой. Я отпрянула назад, пока моя спина не уперлась в холодный, неподвижный кафель стены. Бежать было некуда. Я была в ловушке. Запертая в туалете с самым настоящим воплощением моих кошмаров.

— Умением ноги раздвигать? — она наклонилась ко мне так близко, что я увидела мельчайшие блестки в ее глазах-льдинках. Ее шепот был сладким, ядовитым сиропом, заливающим уши. — Или сосешь хорошо?

Тошнота. Горячая, кислая волна подкатила к самому горлу. Стыд. Жгучий, всепоглощающий, сжигающий изнутри стыд залил меня с головой. Мои руки сами сжались в кулаки так, что ногти, коротко остриженные, все равно впились в влажные ладони, оставляя красные полумесяцы. Боль. Острая, ясная, отвлекающая. Единственное, что казалось реальным в этом кошмаре.

Ударь ее. Ты не виновата, что он овладел твоим телом!

Кричи.

Плюнь ей в это идеальное, надменное лицо!

Сделай что-нибудь!

Но я не могла. Я стояла, вжавшись в холодную стену, парализованная этим леденящим презрением, этой неоспоримой силой, что исходила от нее. Эта женщина, это создание из другого, высшего мира, своим одним присутствием, своими словами, своим взглядом вбивала в меня мое место. Место вещи. Место грязи под каблуками таких, как она.

Я смотрела на нее. На ее безупречную, будто выточенную из мрамора внешность и осанку, полную врожденного превосходства. И чувствовала, как у меня пересыхает во рту, словно я наглоталась песка. Как сердце колотится где-то глубоко внизу, в пятках, выбивая сумасшедший, панический ритм. Как по спине, смывая пот, бегут ледяные мурашки страха.

Она видела это все. Видела мой страх, как он пляшет в моих глазах. Видела мой стыд, разлитый алым пятном по щекам и шее. И ей это нравилось. В уголках ее губ играла легкая, торжествующая улыбка.

Чем я зацепила? Ничем. Я была просто удобной игрушкой, которая оказалась под рукой. Грязной, посредственной, но на время занятной. И сейчас меня ломали об колено, чтобы я не забывала о своей истинной цене. Чтобы я не заносилась.

— Я скажу один раз и ты своим крошечным мозгом должна понять мои слова. Ты уйдешь от него. Исчезнешь словно тебя и не было. Ты как мерзкое пятно на его репутации, а значит и на моей тоже. Тварь, что с тараканом наравне не испортит мою репутацию. Поняла?

Она выпрямилась,с наслаждением, растягивая момент, затянулась последний раз и бросила окурок в раковину. Он упал с тихим, шипящим плевком. Ее взгляд скользнул за мою спину, к двери, и ее губы искривились в новом, едком выражении. Я обернулась, почувствовав присутствие.