Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 188 – Рина Сивая

___

Дорогие читатели!
Это последняя глава книги, нам останется только эпилог - он выйдет в субботу, 13 сентября.
Я очень рада, что вы дочитали "Любовь, которую тывспомнишь", до конца. Спасибо вам!
Вместе с эпилогом вас ждет старт новой истории, где главными героями выступят те, кто встречался на страницах данного романа - вы можете попытаться угадать их в комментариях.
А пока я приглашаю вас в свою историю об итальянской мафии и, конечно же, любви:

🗡️КИНЖАЛ ДЛЯ ДОНА🗡️

https:// /shrt/xQLF

– И что же попросил Ворон? – расправив плечи, поинтересовалась я.
– Его условием была моя свадьба с его дочерью.
«Ты шутишь?» – хотелось мне спросить. – «Ты же не согласился?»
Но нет, я помнила, что дон сказал в самом начале. И я знала, что Данте никогда бы не позволил себе подобные шутки.
– Когда? – вот что я спросила.
– Через две недели.
Я не до конца понимала, на что злюсь. На Данте, за то, что он предавал сам себя? На русских, выдвинувших такое нелепое условие? Или на себя, не готовую видеть рядом с доном другую женщину?
Вероятно, на все сразу.
– И? – не выдержав тишины, спросила так резко, что даже Лео поспешил отойти подальше, словно чувствовал: я на грани. – К чему мне эта информация? Что мне с ней делать?
Данте прикрыл глаза – всего на секунду, и кто-то, кто не знал его так хорошо, как я, вполне мог подумать, что дон просто моргнул. Но я помнила, что так он прятал глаза перед тем, как сказать нечто ужасающее.
– Тебе придется покинуть виллу, – выстрелил в упор дон Орсини. И потом, словно желая сгладить эффект, добавил: – На время.
Но это как наклеить пластырь на оторванную конечность.
Он… Он меня выгонял?

Читать на : https:// /shrt/Qa5R

– Что на этот раз?

Я обняла Диего со спины, прижимаясь щекой к его широкой спине. Мой муж вздрогнул, выныривая из воспоминаний, и накрыл своей ладошкой мою, замершую на его животе.

– Твое свадебное платье, – тихо, с улыбкой произнес Ди. – Мы порвали его, когда я пытался занести тебя в спальню, а подол зацепился за дверную ручку.

Сцены из нашего прошлого приходили к нему внезапно, без какой-либо системности или стабильности. Первый раз это случилось в аэропорту, когда мы провожали моих родителей после новостей о беременности: Диего замер посреди зала, его взгляд остекленел, и на вопросы муж отреагировал далеко не сразу, напугав меня до полусмерти. А затем, с трудом сфокусировав взгляд, вдруг произнес:

– Ты запретила провожать тебя в аэропорт, когда улетала. Но просилась проводить меня, когда улетал я. Правда?

Я разрыдалась, подтверждая каждое слово. И потом плакала каждый раз, когда Ди что-то воспоминал. После родов стало легче, но даже сейчас, получая напоминания о наших общих моментах счастья от мужа, я улыбалась и испытывала невероятный прилив нежности и гордости.

Он сражался каждый день, мой герой. Сражался сам с собой. И пусть медленно, но побеждал амнезию.

Теперь Ди даже не спрашивал, правдивы его видения или нет – он просто их озвучивал, не требуя подтверждений. Он в них верил.

– Мам, пап, дядя Хави подарил мне приставку!

Александр, загорелый и счастливый, подлетел к нам всего на секунду, чтобы продемонстрировать коробку, а после улетел обратно, навстречу не менее довольному родственнику.

Сегодня нашему мальчику исполнилось семь. Уже год он ходил в испанскую школу, радуя родителей успехами во многих предметах, но особенно – в языках. Скорость, с которой Алекс освоил каталонский, до сих пор оставалась для меня немыслимой, но факт оставался фактом: за те два года, что мы живем в Барселоне, наш сын почти полностью избавился от акцента. В отличие от меня – Ди все еще периодически шутил на эту тему.