Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 26 – Рина Сивая

Рядом о чем-то переговаривались Лера и Паша, на заднем фоне играла живая музыка – сестра расстаралась и пригласила какую-то группу. Мне нравилось. Тогда почему, когда за спиной раздались тихие шаги, я вся внутренне напряглась?

– Добрый вечер, – прозвучало по-русски с едва заметным акцентом.

Каждая клетка моего тела заледенела еще до того, как я обернулась. Я видела, как вместе со мной оборачивались Паша и Лера. Успела заметить, как глаза первого сначала лениво мазанули по нежданному гостью, а потом расширились до размеров пресловутых бокалов в наших руках. Мой мозг еще не успел обработать эту информацию, а сердце уже все понимало, поэтому сбивалось с такта, сжималось до размера атома и начинало кровоточить.

На это, как и на поворот, у меня ушла всего секунда времени. А потом фужер выскользнул из моих враз ослабевших пальцев, разбиваясь на маленькие осколки и пачкая брюки брызгами недопитого шампанского.

Ведь передо мной действительно стоял сеньор Солер. Но не Хавьер.

Передо мной стоял Диего.

Еще одна секунда, чтобы поверить в то, что уже приняло сердце, и сознание громогласно заявило, что с него довольно. Я почувствовала, как мир резко потерял краски, и успела лишь схватить сестру за руку, прежде чем все вокруг окончательно померкло.

А ведь рука у Леры была холодной. Гораздо холоднее, чем должна была быть.

Резкий противный запах заставил перезагрузиться. Миг – и я с трудом, но сумела осознать себя сидящей на диване в каком-то маленьком кабинете, а передо мной на корточках устроилась Лера с вонючей ваткой. Чуть в стороне та самая девушка-администратор держала в руках аптечку, а с левого бока меня подпирал Паша, придерживая за плечи.

Вид у всех был очень взволнованный.

– Аньчик, ты как? – осторожно спрашивала Валерия, сжимая мои пальцы.

– Лерка… – я выдохнула и прикрыла глаза, но, почувствовав, как мне снова суют под нос ватку, тут же их распахнула. – Лерка, я с ума схожу.

Я ведь не могла видеть Диего, это просто невозможно. Он умер почти пять лет назад, и все эти годы я честно пыталась жить без него. Мне казалось, у меня даже получалось. Так почему сейчас? Я помнила времена, когда Ди мерещился мне в каждом проходящем мимо мужчине, но это объяснялось нервным срывом и пошатнувшееся психикой. Я даже к психологу ходила, пока была беременна, и он помог. Я не забыла, но… отпустила. Диего навсегда остался жить в моем сердце и моем сыне, но душу больше не рвало на части от мысли, что Ди нет в живых.

Я снова выстроила свою жизнь, фактически с нуля. У меня на руках был маленький ребёнок, и пусть близкие помогали, я все равно не хотела сидеть на чужой шее. В декрете я занималась переводами, писала на заказ курсовые и дипломы. Когда Саше исполнилось десять месяцев, и я перестала кормить его грудью, начала искать работу. Коллеги со старого места подкинули вакансию, и так я оказалась у Паши. Мне повезло, что меня взяли сразу, не посмотрев на младенца и отсутствие опыта за последние полтора года, и я очень старалась это доверие оправдать.

Кто бы что не говорил, а Павел Андреевич меня не проталкивал: все свои повышения я заработала умом и исполнительностью, а не родственными связями. Теперь я – коммерческий директор, фактически – Пашкин зам. Я занималась любимым делом, обеспечивала себя и сына и могла сказать, что я – счастлива, даже несмотря на то, что никакого мужчины, на чье плечо можно было бы опереться, у меня не было.