Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 40 – Рина Сивая

Максим Геннадьевич поджал губы и на время уставился в окно, прикидывая что-то в уме.

– Значит, у вас была возможность сообщить о сыне, но вы ей не воспользовались. Плохо, это могут использовать против вас.

Я промолчала. Да и что тут скажешь? Виновна по всем фронтам. И ведь злилась я только на сеньору Солер, когда к тому же Хави всегда относилась хорошо. Могла бы, наверное, сказать ему. Но не сказала, наказывая тем самым и его.

Хавьер бы подружился с Сашей, я это знала. Чувствовала. Они даже похожи чем-то – не внешностью, хотя и тут спорить не о чем: Александр – копия своего отца, пусть Хави и Диего очень похожи между собой. Но характером мой сын больше в дядю: такой же открытый, искренний, эмоциональный мальчик.

– Что же, это будет интересно, – неожиданно улыбнулся мне адвокат. – Я помогу вам, Анна Леонидовна. Сохраним за вами и имущество, и ребенка. Вы ведь этого хотите?

– Именно, – выдохнула я, почувствовав, как стало чуточку легче дышать. – Шансы ведь есть?

– Разумеется, шансы есть всегда, – не разочаровал меня Шах. – Я так понимаю, брачного договора у вас не было? Это, конечно, плохо, но не смертельно. Сделаем ставку на то, что вы не знали о судьбе мужа. Вы же можете это подтвердить? У вас остались сообщения, переписки, записи звонков?

– Переписки. И моя сестра, она здесь, приехала со мной. Пока я лежала в больнице, она общалась с семейством Солер.

Общение – это, конечно, громкое слово. Лерке катастрофически не давались языки, она в школе английский с трудом на тройкунаскребла, а в универе честно проплатила все зачеты с экзаменами. С Диего она общалась на русском, с Хави – через меня. А когда я лежала на сохранении, пару раз переписывалась с Хавьером через онлайн-переводчик.

Но когда она спросила, действительно ли Ди умер, Хави ответил утвердительно. Так сказала Валерия, и причин не верить ей у меня не было.

– Тогда предлагаю следующую тактику, – отставив чашку, Максим Геннадьевич посмотрел на меня со всей серьезностью. – Во-первых, вам нужно сообщить мужу о сыне. Скрывать его дальше недальновидно и опасно, если вы хотите сохранить опеку над ребенком. Во-вторых, будем отталкиваться от того, что вы с мужем не живете вместе больше пяти лет – суды Испании особенно внимательно подходят к этому вопросу. В-третьих, имущество. Если не хотите терять свое, то от чужого так же придется отказаться.

– Мне не нужно ничего от Диего, – поспешно вставила я, пока меня снова не обвинили в жажде наживы. – Даже алименты.

– А вот здесь не советую быть такой категоричной, – не согласился Шах. – Женская гордость – это, конечно, здорово, и я рад, если вы можете обеспечивать ребенка самостоятельно. Но отец должен участвовать в его жизни, и материально – в том числе. Поэтому сразу готовьтесь к тому, что ограничить общение сына с отцом вам не удастся. Тут суд не встанет на вашу сторону, если мы не докажем, что мальчику опасно находиться рядом с вашим мужем, а я что-то сомневаюсь, что это так.

– Ди никогда не причинит вред ребенку, – признала я. – Да и вообще кому-то. Он – хороший человек.

– Хороший человек не пропадает на пять лет и не скрывает от своей жены, что он жив, – обрубил меня Максим Геннадьевич. Мне не понравилась категоричность в его словах, но я не успела возмутиться, как получила еще один уверенный взгляд глаза в глаза. – Я догадываюсь, что у вас еще остались какие-то чувства к мужу, Анна Леонидовна, не важно, позитивные или нет. Но давайте мы с вами на берегу решим, что мы идем на развод, боремся за ребенка и собственные сбережения. Это не война, но сражение. И тут не место лишним эмоциям.