Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 72 – Рина Сивая

И я понятия не имела, удастся ли это нам.

– Мы… ругались? – я не знала, понял ли мое состояние Солер, но он позволил мне несколько минут прийти в себя и уложить ту бурю эмоций, которую я подняла своими же словами. И новый вопрос он задавал осторожно, неуверенно, словно боялся меня им обидеть.

Я могла ему солгать. Могла сказать, что у нас был идеальный брак, что мы жили душа в душу и были счастливы. Он бы поверил, я чувствовала. И не стал бы проверять.

Но я обещала отцу своего сына, что буду честна. И я не собиралась отступать от этого правила.

– Ругались, конечно же, – выдохнула тяжелое признание и покопалась трубочкой в стакане, собирая листочки мяты со стенок. Это уже второй или третий коктейль, да и бокал Диего обновлялся не раз. Мы давно покинули бар и переместилисьза столик, где удобнее было беседовать с глазу на глаз, поэтому теперь Ди сидел напротив. – Не бывает идеальных отношений, да и мы с тобой не очень умели обходить острые углы. Мне что-то не нравилось, тебе. Я цеплялась, ты отвечал. И последний месяц, к сожалению, мы делали это слишком часто.

Сейчас я понимала, насколько глупа была тогда, в свои двадцать семь. Как тряслась над тем, что нужно было просто отпустить, и как не обращала внимание на то, что действительно было важно. И мне бы хотелось вернуться в то время, чтобы дать себе крепкий подзатыльник, но… прошлое не исправить. Оставалось только жить дальше и не совершать тех ошибок, что ты уже совершил.

Диего молчал, ожидая продолжения, и я чувствовала, что он уже готов задать вопрос, на который мне не хотелось отвечать. Поэтому произнесла сама:

– Мы поругались в тот вечер. Если честно, я даже не помню, из-за чего и кто первый начал. Я вспылила или ты был чем-то недоволен, не знаю. Порычали друг на друга, ты ушел, хлопнув дверью – ты всегда так делал, когда не хотел продолжать скандал. А я не стала тебя останавливать, потому что знала: сейчас оба остынем, и эта ссора забудется так же, как и все предыдущие. Нам просто нужно было время, чтобы выдохнуть и проветриться, но…

Горло сжало спазмом, и я не сразу поняла, что плачу. Тыльной стороной ладони стерла слезы в робкой надежде, что Диего не успел их заметить, но он, разумеется, увидел, ведь смотрел на меня в упор.

– Но я не вернулся, – закончил Ди за меня.

Мне осталось лишь кивнуть.

Я много раз проговаривала эту ситуацию на сессиях с психологом, пытаясь избавиться от чувства вины, которое разрывало меня на части первое время. И пусть мне достался замечательный специалист, который помог мне многое преодолеть, но это ноющее чувство так и осталось внутри. Сидело занозой глубоко и напоминало о себе каждый год в тот день, когда я последний раз видела Диего. В те ночи я тоже плакала, пряча слезы в подушку, а наутро рана затягивалась, и я жила дальше.

Но сейчас мой рассказ вскрыл нарыв, и теперь горький гной вытекал, заставляя меня снова ощутить это: вину за то, что я не остановила мужа в тот далекий октябрьский вечер. Только теперь к вине добавлялась еще и горечь за то, что пять лет я считала Ди мертвым и скрывала от своих испанских родственников собственного сына. Если бы я хоть раз сказала Хави, что у меня ребенок от его брата… этих долгих пяти лет не было бы.

– Почему ты плачешь, Ана?

Не знаю, откуда во мне нашлась смелость посмотреть на Диего. А он так же не отрывал от меня внимательного, пристального взгляда, лишь чуть сузил свои глубокие, как море, голубые глаза. В его голосе не было обвинений, но их достаточно было в моих мыслях.