Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 75 – Рина Сивая

Поэтому промолчала, в тайне порадовавшись, что от темы моего попадания в больницу мы ушли. А Диего тем временем продолжал, глядя куда-то мимо меня.

– Я ведь всегда это чувствовал, – признался он, и я поняла, что сейчас Ди делится со мной тем,что не каждому можно рассказать, – словно она что-то недоговаривает мне. Это ощущение… будто мать заискивает передо мной, пытается расположить к себе, задобрить. Как нашкодивший подросток, который уже знает, что скрыть свой проступок не получится, и пытается подложить солому, чтобы не так больно было получать нагоняй. И я все не мог понять, к чему именно мать готовит меня таким образом? А теперь все встало на свои места.

При всем выше сказанном, я не чувствовала в Диего удовлетворения. Может, поступок матери его и не удивил, может, подсознательно Солер и был готов к подобному исходу. Но и равнодушным его это не оставило – наверное, Ди и сам не замечал, как сжимал пальцы в кулак, как другой рукой комкал салфетку. Он только пытался казаться сдержанным и уверенным, но на самом деле внутри него горел пожар.

Я снова не стала ничего говорить. Утешить мужчину я все равно не смогла бы, да и вряд ли он принял бы от меня это утешение. Оправдывать сеньору Солер тоже не стала. Пусть за свои ошибки отвечает самостоятельно, а у меня и собственных целый вагон, успеть бы разгрести до смерти.

Я думала, на этом наш разговор и закончится, но неожиданно Диего встрепенулся, словно сбросил с себя лишний мусор и мысли, и вновь повернулся ко мне.

– Так что там за история с больницей? Не расскажешь?

Я была уверена, что он уже забыл за ворохом собственных рассказов, но нет. Если Диего Солер желал что-то получить, он это получал несмотря ни на что.

Но я все еще не желала делиться, поэтому попыталась сделать вид, что все было совсем несерьезно.

– Нервный срыв, – мне даже удалось пожать плечами, словно это такая ерунда. Подумаешь, нервишки зашалили, когда я вдруг узнала, что мой муж умер. С кем не бывает?

Диего сощурился, заставляя меня чувствовать себя ничтожной под этим пристальным, пробирающим взглядом. И вновь накрыло это ощущение – будто я маленькая девочка, а он – грозный дяденька, знающий все лучше меня.

И мне бы очень хотелось быть тем подростком из примера Ди, который знал, что его раскроют, и готовил пути для отступления, но в нашей паре Солер всегда был тем взрослым, который о проступках узнавал даже раньше, чем сам виновный.

– Там я и узнала о беременности, – оставив бокал, призналась я. Пить совершенно расхотелось, да и от приторного сиропа уже сводило зубы. – И решила, что буду рожать.

Взгляд Диего не смягчился – он все еще сканировал меня, точно продвинутый детектор лжи, который работал на расстоянии, разве что угрозы разоблачения я больше не чувствовала.

– Ты жалела? – последовал вопрос.

– Ни секунды, – незамедлительный ответ, в подтверждении которого я улыбнулась – не натянуто и не наиграно, а совершенно искренне. – Александр – лучшее, что случалось в моей жизни. О нем просто невозможно жалеть.

На упоминании имени сына Ди нахмурился – совсем немного, лишь свел чуть ближе брови, но я успела заметить. Показалось, или имя в нем что-то задело? Какие-то потаенные нити если не памяти, то хотя бы души? Ведь именно так Диего мечтал назвать своего сына – в честь собственного отца, о котором Ди мало говорил, но при этом чувствовалось, что Солер любил его и скучал.