Книга Любовь, которую ты вспомнишь, страница 82 – Рина Сивая

– Это как с твоим ящиком с игрушками, – присоединилась Анна, правда, присаживаться рядом не стала. – Чтобы положить туда новую игрушку, нужно убрать одну старую.

Наши взгляды встретились – мой благодарный и ее, кажется, довольный. Всего на миг, но этого хватило, чтобы Ана мне улыбнулась – искренне и так светло, что я вдруг забыл, как дышать.

Невольно поймал себя на мысли, что моя нынешняя жена – очень красивая женщина, и пусть я уже успел порассуждать на эту тему, но сейчас вдруг понял, что быть матерью ей очень к лицу. Словно природа задумала Ану именно для этого: для материнства. Она так нежно держала руку сына, так заботливо поправляла ему майку и с таким вниманием слушала его порой смешные вопросы, что я начинал ощущать себя причастным к чему-то особенному.Личному. Сакральному. К таинству, доступному немногим.

И на минуту стало жаль, что я был лишен права наблюдать за этим предыдущие четыре с лишним года.

– Значит, ты забыл про маленьких акул, чтобы запомнить что-то еще? – наконец, спросил у меня Александр. К моему огромному облегчению, разочарование из его голубых глаз окончательно исчезло.

– Чтобы запомнить тебя, – ответил честно и дотронулся пальцем до маленького носа, вызвав счастливую улыбку на лице сына.

Вот таким я бы хотел запомнить его навсегда.

– Расскажешь мне еще что-нибудь о рыбках? – предложил продолжить прогулку, и мой сын тут же потянул меня дальше.

– Вон там, это рыбка-клоун, видишь?

После океанариума мы перекусили в кафе неподалеку, и там я узнал, что Александр, как и другие дети его возраста, обожал пиццу, картошку фри и молочные коктейли. А на все попытки матери угостить его супом уходил в категоричный отказ.

– Я буду то же, что и папа! – в один из витков спора вдруг заявил Александр и перебрался по дивану ко мне.

– Даже если папа будет суп? – усмехнулась Ана и хитро посмотрела на нашего ребенка.

Они называли меня папой. Оба. Не договариваясь об этом, не запинаясь перед этим словом. Называли так, будто для них это естественно. Папа. Два слога, четыре буквы. Такие простые, а я все никак не мог поверить, что они предназначались именно мне.

Но мне было хорошо. В этом новом статусе, в этой новой компании. Хорошо так, как не было никогда за эти несчастные пять лет, прошедших с получения амнезии. Словно я вдруг оказался дома.

– Но ты же не будешь, да, пап? – с надеждой посмотрел на меня Александр. И за столь трогательное «пап» из его уст я готов был согласиться на что угодно.

– Думаю, не сегодня, – обнадежил я сына, но добавил, чтобы не растерять расположение его матери: – Но в следующий раз я угощу тебя супом, который я очень люблю. Думаю, ты оценишь.

Вряд ли Александр так просто мне поверил, но мужественно кивнул и уселся ровно, всем своим видом демонстрируя, что готов обедать.

– Один раз он уже пробовал гаспачо, и ему не понравилось, – тихо проговорила Анна.

Я даже не удивился, что она в курсе, о каком именно блюде я говорил. Просто отметил про себя, что эта женщина явно неплохо меня знала, и смирился с этим. Хотя, когда в той же ситуации мать или брат пытались меня в чем-то убедить, я начинал воспринимать их вштыки.

Но с Аной привычное поведение не работало. Точнее, не работало то, что я считал привычным. С ней хотелось быть другим – не таким собой, к кому я привык. И что действительно удивляло, так это то, что я не испытывал от этого внутреннего противоречия никакого дискомфорта. Меня не пытались загнать в другие рамки – я сам в них с удовольствием шел.