Книга Тринадцатая Мара, страница 81 – Вероника Мелан

Он перестал дышать, когда обнаружил на столе новую, непрочитанную еще газету, датированную днем, «когда все еще было хорошо». Помнится, подумал, что просто забыл о ней, а еще о том, что судьба, кажется, сыграла с ним непонятную, но очень злую шутку.

А после позвонила Лира.

Лира живая, Лира настоящая, и он охрип у телефона. Спросил её, как идиот, о том, какой сегодня день, месяц, год – она рассмеялась на том конце, назвала «газетную» дату, спросила, не забыл ли он об ужине? Поинтересовалась, все ли с ним хорошо. Сидд ответил положительно, радуясь, что она не видит побелевшие от напряжения пальцы, сжавшие край тумбы.

Ему тогда хотелось опуститься на ковер, ему – крепкому и сильному мужику – впервые было плохо.

А сегодня медленно становилось хорошо. Точнее, процесс начался вчера, когда он увидел живую Маризу.

Весь вечер в ресторане, где он молчал и выглядел мрачнее обычного, хоть и пытался поддерживать диалог, убеждая себя в реальности живой сестры, Аркейн крутил в голове тяжелые мысли. Если он непостижимым образом попал в прошлое, если разрушение еще не произошло, ему следовало отыскать маленькую мару. Невзирая на её возможные протесты или недоверие, убедить в том, что с Мэйсоном связываться нельзя, что все это повлечет за собой страшные последствия. Он должен был рассказать ей про сумасшедший, гнилой по сути, но рабочий план Тании, про то, что манипуляции черной ведьмы будут успешными… И отправился бы на поиски сразу после ужина, но мара отыскала его сама.

И насколько сильным было его потрясение после переброса «назад», настолько же сильным показалось облегчение, когда он понял, что Мариза все помнит, когда она объяснила ему про «исправленную ошибку» и Алтарь.

Он хотел её обнять. Ему нужно было её обнять, чтобы ощутить тепло её тела, убедиться в том, что оно больше не холодное, как тогда.

Прошло пять минут с того момента, как Сидд закончил чистить зубы, но он все стоял в ванной у зеркала, все думал, все вспоминал.

«Все настоящее. Все хорошо. Более не нужно ничего исправлять, бороться, налаживать. Все живы».

Мариза кивнула на его «спасибо», и она не хотела продолжения общения – он её не винил. В её словах о том, чтобы далее двигаться разными путями, была логика, однако именно теперь она по непонятной причине Аркейну не заходила. Да, теперь маленькая мара изменилась, вернулся в её глаза былой азарт, желание жить и жить на полную. Но осталась в них и боль – боль той жизни, из которой они вынырнули. Не желая его касаться, Мариза без слов сообщила о том, что она помнит жестокость Аркейна, его злость, его удары, сыпавшиеся на неё в прошлом один за другим. Он ломал её тогда намеренно, он не мог иначе, а теперь не мог оставить этот факт, как есть, – он желал исправления. Черт возьми, кажется, он просто искал предлог для встречи…

В зеркале отражался мужик – сильный, мускулистый и нахмуренный. По его груди, по широкой «провисшей», как бусы, дуге, шла вязь из сложных инквизиторских рун – «она никогда её не видела». Он собрал последовательность сам, базируясь на информации из древних свитков. Сам проявил их на теле, сам активировал, став многократно сильнее.

И сейчас он думал о том, что наденет на встречу.

Усмехнулся, когда понял, какой невообразимый кульбит совершило его сознание – он всегда ненавидел мар и не желал к ним приближаться. А сейчас хотел одну из них впечатлить внешним видом. Не они ли шли бок о бок по Топи грязные, усталые, до самой макушки запыленные? Они видели самые темные стороны друг друга, они проскребли друг друга до самого дна взаимной ненавистью, а сейчас он желал произвести впечатление на Маризу?