Книга К нам осень не придёт, страница 45 – Ксения Шелкова

Елену следовало отмести сразу: то, что сестра решится на подобный поступок, Анна и представить не могла. А вот мачехе, похоже, было крайне важно узнать, что отец хотел сказать Анне перед смертью! Но нельзя же открыто обвинить её в таком неприглядном деле, не имея никаких доказательств! Да и Елена не поймёт и ни за что не поверит! Что же теперь делать?

Измучившись от тяжёлых мыслей, Анна заперла дверь и подошла к мольберту. Мачеха поговаривала, что им надо бы вернуться в Стрельну, чтобы здоровье Анет не ухудшилось, ибо городская жара и печаль по отцу могут оказаться гибельными для её нервов. Однако у Анны все эти заботы вызывали лишь раздражение. Пусть мачеха вместе с Еленой отправляются обратно в Стрельну, коли им хочется — а она желает остаться здесь.

Анет взяла уголь и начала набрасывать роскошные розы. Она сделает их тёмно-красными, почти чёрными. Цветы оживут — а завтра она отнесёт их папеньке, побудет одна на могиле, выплачется вволю и ещё раз обо всём подумает. Она быстро смешала краски; букет получился именно таким, какой она хотела — роскошные, густо-бордовые розы. Анет закрыла глаза, готовясь вдохнуть сладковато-маслянистый аромат, когда цветы оживут на её картине.

Но… никакого чуда не происходило. Картина оставалась просто картиной, хотя и безупречно написанной. Не веря своим глазам, Анна дотронулась до холста — ничего! Ни намёка на то, что розы собирались превратиться в настоящие!

Анна прикусила губу и взялась за альбом. Она рисовала гуашью, акварелью, тушью несколько часов, не замечая,что выпачкала себе платье, руки и лицо красками и даже волосы её покрылись разноцветными пятнами. На бумаге и холстах одно за другим появлялись изображения маленьких зверьков, птиц, травы и цветов… Всё это оставалось рисунками и набросками. Оживать они не желали.

Наконец она отбросила очередную кисть и уселась на постель, закрыв лицо руками. Как же так?! Почему вдруг её волшебный дар, бывший столько лет её настоящим тайным утешением, к которому она уже привыкла и который как-то незаметно сделался для неё настоящей потребностью — почему он так неожиданно пропал?

Анна стиснула зубы, но всё равно не смогла сдержать слёз; при этом ей было совестно оплакивать собственные магические способности, которые в жизни ей совершенно ни к чему! Однако в её душе угнездилось подлинное отчаяние, ещё более, чем когда она впервые услышала о смерти отца.

В коридоре послышались шаги.

— Анюта, милая! — послышался за дверью голос Елены. — Позволь мне побыть с тобой, давай поплачем о батюшке вместе! Не стоит так убиваться в одиночестве!

Анна хотела было встать, но сил просто не осталось… Она повела глазами вокруг: в её комнате царил настоящий разгром: на полу валялись вырванные из альбома, изрисованные листы, уголь, кисти, всё было забрызгано красками.

За дверью послышались ещё голоса — мачехи и горничных; те что-то спрашивали у Елены.

— Рыдает, — взволнованно заговорила сестра, — да ещё и заперлась. Нельзя нам было её одну оставлять! Мамаша, посылайте за доктором, а я попробую уговорить её двери отпереть…

О боже, только этого ещё не доставало! Анет постаралась взять себя в руки и побрела к двери. Её колотило, точно в ознобе, ноги тоже дрожали, пальцы были ледяными. Она отворила дверь и попыталась улыбнуться непослушными губами — их сводило судорогой. При виде Анны мачеха и Елена дружно вскрикнули.