Книга Птицы молчат по весне, страница 117 – Ксения Шелкова

Если бы он стал отнекиваться, спрашивать «а зачем она вам?» и прочее, Всеслав бы заподозрил, что ростовщик лжёт. Но тут сердце у него упало: похоже, тот говорил правду.

— Если вы прошлый раз нанимали для неё дом…

— Да, нанимал, — спокойно подтвердил ростовщик.

— Тогда, быть может, вы хотя бы слышали, что она выехала?

— Слышать-то слышал, — был ответ. — А точно не укажу. Вот где-то в здешних краях, близ Сенной квартирку нашла, только я у неё не бывал. Должен признаться, мы с этой дамою-с были одно время, скажем так, близки-с… Только вот разошлись холодно. Бывает-с, знаете ли.

— Ну, а что вы знаете про неё?

— Да то же, что и все-с. Дама почтенная, вдова, после супруга скромный пенсион имеет. Сын у неё проживает заграницей, вроде как во Франции служит.

Полоцкий махнул рукой— все эти сведения ровно ничем ему не помогали.

— А про её молодую родственницу вы что-нибудь знаете? — с отчаяния спросил Всеслав, хотя вначале решил не упоминать Анну.

— Знаю, племянница у неё имеется: Полечка, девушка весьма скромная, хорошего поведения.

— А ещё другую родственницу знаете? — расспрашивал Полоцкий.

— Про других не ведаю-с, прощения просим. — развёл руками Дорошкевич. — Может и есть какие, да мне про то неизвестно.

Снова неудача! Впрочем, если хитрый ростовщик всё-таки врёт…

— Валериан Иванович, — заговорил Всеслав, — мы с вами люди умные, так вот, не угодно ли за сведения, которые смогут мне пригодиться, принять небольшое, так сказать, вознаграждение?.. Помощь для ваших дел…

Однако Дорошкевич не то, что не клюнул, а даже сделал вид, что обиделся.

— Помилуйте-с, ваше сиятельство! Я хотя из простых, а титул-с и приличное обхождение уважаю! Да разве я бы вам за просто так не помог, коли можно? Нет-нет, и не говорите даже, слышать не хочу-с!

***

Данила ждал на полутёмной лестнице.

— Барин, так врёт наверняка ростовщик этот! Вы ему сразу вот так и поверили?!

— Может и врёт, не пытать же его! Он — наша единственная зацепка, его пугать не стоит, а то заподозрит нехорошее, Лялину спугнёт, ещё и сам удрать решит! Следить нужно, если вдруг к Лялиной пойдёт, или сама она объявится…

— Я останусь, Всеслав Братиславович, стану караулить — авось, что и выясним. Кто же на пса бездомного смотреть будет?

Обращаться здесь, на лестнице, было чистым безумием; но Всеслав не стал отговаривать Данилу. Тот всё ещё винил себя за беспечность, особенно когда узнал, что Анна явно попала в беду и нуждается в помощи. По его просьбе Всеслав носил вышитый алым узором пояс с собой — сейчас они оба лишь оглянулись по сторонам, проверяя, не идёт ли кто. Однако вечер был поздний, дом тихий, посетителей ростовщик в такое время не ждал… Всеслав накинул кушак на шею Данилы и повязал сложный узел — тот стоял неподвижно, выжидательно блестя глазами в темноте. Мощный рывок — и вот молодой парень подпрыгнул, перекувырнулся через голову — на его месте уже возбуждённо вилял хвостом тощий рыжий пёс огромных размеров.

— Если Дорошкевич куда пойдёт, проводишь его, понятно? — распорядился Всеслав. — Экономку, что мне двери открывала, приметил? Онможет и её с запиской послать. Лялину ты в лицо не знаешь, но она в приёмные часы к ростовщику вряд ли явится, скорее рано утром, либо поздно. Собак местных остерегайся.

Пёс обнажил крупные, белоснежные клыки, что, как видно означало: «Это пускай они меня остерегаются!» Всеслав взял его за холку и вытолкнул на двор.