Книга Мы нарушаем правила зимы, страница 38 – Ксения Шелкова

Она не слушала льстивое щебетание хозяйки, которая расписывала, какая замечательная у Елены будет жизнь, и каких роскошных кавалеров она приобретёт, ибо знание французского языка, фортепиано и манеры — то, что ищут многие состоятельные люди. Для Элен всё это были ничего не значащие слова, которые не заполняли мучительную пустоту внутри и не избавляли от непрестанного озноба.

Это состояние длилось до тех пор, пока Елену не вывели вечером к гостям, и на неё не предъявил права какой-то сморщенный и беззубый старикашка в генеральском мундире. Стоило только ему прикоснуться к ней, облапить своими влажными ручонками, как отчаяние, копившееся всё это время, бурно и страшно вырвалось наружу… Когда же её увели-таки в комнату, уложили, напоив коньяком и валериановыми каплями, Элен снова, казалось, впала в прострацию. Утром появился доктор и уверенно заявил госпоже Лялиной, что «барышня серьёзно нездорова, так что не стоит её покамест гостям показывать». Елену пока что оставили в покое.

Временами она пыталасьвстряхнуться, выйти из этого своего полумёртвого состояния… Лялина что-то толковала о тратах на наряды и бельё для Элен — так надо отдать ей деньги за эти проклятые наряды, да уйти с Богом! Но денег у неё в ридикюле не оказалось: чтобы получить их, надо обращаться к Владимиру… Нет!

По совету доктора, Елену выводили из салона посидеть внизу, на воздухе, в палисаднике; иногда за ней присматривала Дита, но чаще всего её оставляли одну. Из-за собственной апатии Елена даже не думала, чтобы куда-то уйти — просто сидела и смотрела прямо перед собой.

В один из таких летних дней к ней подошла маленькая опрятная старушка с гладко уложенными белыми волосами, прозрачными светлыми глазами и добрым морщинистым личиком. Она наклонилась к Елене и приподняла тёплыми пальцами её лицо за подбородок.

— Что вам угодно? — безучастно спросила Элен, не сопротивляясь.

Старушка внимательно разглядела её, мелко кивая своим мыслям.

— Совершенно такая… Одно лицо с мамашей твоей!

— Вы знали маменьку? — Елена слегка встрепенулась. — Вы не ошибаетесь? Калитину Катерину Фёдоровну?

— Так, милая, всё так, — уверила её старушка. — Знала её с детства, бедняжечку мою.

Елена мучительно напрягла память. Мать не раз упоминала престарелую родственницу, которую регулярно навещала, правда Елену с собой не брала. Как, бишь, её зовут?

— Вы… Анисья Макаровна?.. Родственница матушки?

— Так, доченька, всё верно, — закивала старушка. — А пойдём-ка отсюда, не дело тебе здесь быть, не простила бы мне Катеринушка… Теперь мне надо приглядеть за тобой, а иначе некому…

Бормоча, старуха с неожиданной силой заставила Елену встать со скамейки и повела со двора. Непонятно почему, но той даже в голову не пришло ослушаться.

Едва увидев Илью на пороге дома Арины Ивановны, Клаша взвизгнула: «Батюшки! Нашёлся!», и чуть не кинулась его обнимать. Лишь заметив удивлённый взгляд хозяйки, Клавдия вежливо кивнула и произнесла: «С приездом вас, Илья Фёдорович!» Илья же в ответ поклонился ей, Арине Ивановне и всем прочим.

— Вот, Арина Ивановна, позвольте рекомендовать жениха моего, Илью… — Анна ужасно сконфузилась и покраснела: ей вдруг пришло в голову, что она даже не знает фамилии своего суженного.

Впрочем, хозяйка, кажется, не обратила на это внимания. Она пытливо взглянула на них с Ильёй — они стояли перед ней, держась за руки — и предложила жениху Анны занять маленькую угловую горницу в первом этаже. Там никто постоянно не жил, только Петруша иногда спал в ней, когда возвращался поздно домой или слишком засиживался со своими занятиями лепкой и рисованием. Илья вновь поклонился и поблагодарил, пообещав платить за комнату, сколько запросят.