Онлайн книга «Мы нарушаем правила зимы»
|
— Вот, вот, колесница, видите? Квадригой называется! — кричал он. — Это у них четверная повозка такая была. Посмотрите! Угодно вам встать, вот этак, как здесь? А я тогда вас зарисую, а потом… — Пётр! — прервала его мать. — Это невозможно! Сейчас же оставь в покое Илью Фёдоровича и садись за стол; ты положительно стал невыносим! — Ничего-ничего, Арина Ивановна, — с улыбкой сказала Анна. — Мне вот энтузиазм Петра Семёновича вполне понятен: как любой творец он забывает обо всём ради искусства! Зато у него всё чудесно получается. — Ну что уж; даже и покушать спокойно людям не даст! — проворчала мать, розовея от удовольствия и с гордостью поглядывая на отпрыска. Петруша пробормотал извинения, одновременно делая какие-то наброски в альбоме, затем он ещё раз взял с Ильи обещание позировать ему в нынешнее же воскресенье в образе «возницы квадриги». Тот пообещал с полной серьёзностью. *** Потом Анна постаралась своими руками устроить Илью поудобнее на новом месте: подмела его горницу, до блеска протёрла стол и лавку, устроила постель, сложила его немногочисленные пожитки в сундук. Все эти хлопоты доставляли ей невыразимое наслаждение. Она не затворяла окно, и теперь, на закате, в маленькой комнатке пахло цветами и скошенной травой… Анна позвала Илью из гостиной, где он беседовал с хозяйкой, и они вместе осмотрели уже ставшее вполне уютным новое жилище. — Нравится тебе тут? — с волнением спросила она. Илья вместо ответа лишь расцеловал её в губы и щёки. Анна присела к столу, придвинула к себе заготовленные заранеекраски и бумагу; Илья наблюдал, как под уверенными движениями кисти возникает большое блестящее яблоко с красными боками. Он протянул руку: яблоко тотчас обрело округлость, объём и очутилось в его ладони. Илья закрыл глаза и сосредоточенно вдохнул его запах. — Настоящее, свежее, не сомневайся! — засмеялась Анна. — Да, знаю… Простой человек и не скажет, что оно какое-то странное. Просто этот аромат… Как я говорил, он немного другой, чем у обычных фруктов. — Ты попробуй! Он с хрустом откусил яблоко; Анна снова заметила, как меж губ её возлюбленного блеснули острые клыки, но пугаться больше не собиралась. — А что ты ещё любишь? Хочешь, апельсинов тебе нарисую?! Или — винограду? — Я люблю всё, к чему притрагивались твои руки, — тихо ответил Илья и прижал к губам её пальцы… Она провела ладонью по его шее, и почувствовала, как дыхание его участилось… На столе догорела свеча и они оказались в полумраке; Анна видела, как зрачки её суженного светятся какими-то особенными серебристыми огоньками. Илья целовал её страстно, до головокружения — точно у них и только осталось времени, что эта ночь. — Илюша, подожди… — прошептала Анна. — Ведь мы же пока ещё… Он тотчас её отпустил, взял за руку, и они вышли вместе во двор. Светила луна. Анна заметила на бронзовом от загара лице возлюбленного тёмный румянец; Илья глубоко вздохнул, будто стараясь вернуть себе душевное равновесие. Они присели на лавку под деревом — ночь была тёплой и тихой, так что даже не хотелось возвращаться в дом. — Завтра, после работы попрошу старосту познакомить меня с людьми, что документы делать умеют, — голос Ильи прозвучал слегка хрипло. Он откашлялся и продолжал: — Какие захотим имена, такие и поставят. — Я нынче Калинкиной Анной Алексеевной называюсь! — засмеялась Анна. — Привыкла уже. А у тебя какая была фамилия? |