Книга Мы нарушаем правила зимы, страница 56 – Ксения Шелкова

— Оh non, vous aimez votre the très sucre et participer largement à la vie! (О нет, вы любите сладкий чай и радости жизни!) — засмеялась Софья.

— Бог знает, что вы говорите, Софи! — пробормотал Левашёв, закуривая.

Его уже самого знобило от предчувствия новой катастрофы. Зачем он заварил эту чудовищную кашу? Ведь можно же было смириться, оставить свои невозможные мечты о родстве с императором!

Когда прибыл доктор и начал выслушивать мадемуазель Нарышкину, Владимир уже не мог оставаться в этой комнате и спустился вниз, в общую, где ужинали постояльцы. Он велел горничной позвать его, как только доктору будет ясно, очень ли тяжело больна Софи… Не успел он устроиться за столом и приказать половому подавать ужин, как перепуганная девушка уже бежала за ним.

— Барин, Владимир Андреевич! — забормотала она. — Барышне совсем худо, лихорадка у неё, бредит, бедняжечка! Ох, святители-угодники, говорила же я ей…Говорила, что не нужно… Так что, извиняйте, ваша милость, завтра она уж никак не сможет…

Владимир не дослушал, вскочил, опрокинув стул, и хотел было бежать наверх, но остановился, обводя взглядом шумное и не слишком подходящее ему по положению общество постояльцев. Те ужинали за своими столами, переговаривались, выпивали… Шатаясь, будто пьяный, Левашёв вывалился на крыльцо, опёрся дрожащими руками о перила и навалился на них грудью. Похоже, злая судьба в очередной раз жестоко подшутила над ним.

— Ах, какое чудо! — прошептала Анна, при виде простого серебряного перстенька с тёмно-зелёным малахитом.

Его купил ей Илья после целого месяца жёсткой экономии — он изо всех сил откладывал деньги с тем, чтобы скопить хоть немного для их будущей жизни, но тут не удержался от желания сделать любимой подарок. При этом верная своему слову Арина Ивановна отказывалась брать с них плату за комнаты. Анна усердно занималась с Петрушей рисунком и живописью, помогала по хозяйству, подтягивала старших дочерей хозяйки по французскому языку. И вот наконец-то на днях добрейшая Арина Ивановна сообщила Анне весьма отрадную весть. Знакомая владелица пансиона для девочек, фрау Пфайфер, поделилась с нею своими заботами: одна из классных дам, весьма опытная и надёжная особа, вдова, вдруг объявила, что выходит замуж и уезжает! И это вот так, на исходе лета! Теперь же несчастная фрау была сильно озабочена тем, чтобы подыскать замену выбывшей — а найти подходящую даму или девицу быстро и без хлопот не представлялось возможным.

Арина Ивановна улучила минуту и спросила у фрау Пфайфер: а не может ли та предложить кому-либо из опытных, проверенных учительниц место классной дамы? А на место самой учительницы взять новенькую на испытательный срок?

— Ах, дорогая Арина Ивановна, — вздохнула немка — ваш совет хорош, да только и учительниц нынче не так просто найти… Я не имею права запускать в мой пансион непроверенную особу!

— Тогда я вам помогу! — воодушевлённо воскликнула собеседница. — Я буду иметь удовольствие рекомендовать вам девицу Анну Алексеевну Калинкину — она занимается с моим старшим сыном живописью. Готовит его к поступлению в Академию художеств! — разумеется, Арина Ивановна не преминула похвастаться Петрушей.

В ходе дальнейшей беседы она объяснила немке, что Анна, кроме живописи может заниматься с девочками и французским языком, и пением, и читать им вслух… Арина Ивановна поручилась за свою протеже как за прекрасно воспитанную и в высшей степени достойную девушку. Фрау Пфайфер обещала подумать, поблагодарила и попросила передать госпоже Калинкиной, чтобы та посетила её для знакомства.