Онлайн книга «Мы нарушаем правила зимы»
|
— А я тебе, Кондратий Фёдорович, ещё раз хотел представить моего бывшего врага, а теперь — друга, Владимира Андреевича. Знатно мы с вами на той дуэли друг друга продырявили, верно, господин граф? Но кто старое помянет — тому глаз вон! — Ах да, — закивал хозяин. — Рад принимать у себя такого мужественного человека! Я слышал, что вы, хоть и штатский — прекрасно стреляете, и будучи тяжело раненым, продолжили дуэль, хотя она, м-м-м, была весьма нежелательна для очень влиятельных лиц! Владимир содрогнулся от унизительных воспоминаний. О да, государь император был бы ужасно недоволен, если бы граф Левашёв прострелил голову его любимцу Шувалову! А ведь тогда ему казалось, что, отведя руку, он поступил так умно и расчётливо! «Очередная идиотская ошибка!» — подумал он. — «Надо было прикончить Шувалова на месте: за кого тогда теперь выдали бы Софью Дмитриевну замуж?» Разгорячённый этими мыслями и вином, Левашёв бросил в ответ: — Мнение этих «влиятельных лиц», вернее, одного лица для меня меньше, чем ничто. Я сейчас жалею, что вообще когда-то считал нужным принимать его во внимание! Кондратий Фёдорович проницательно заглянул ему в глаза. — А скажите, граф, не считаете ли вы несправедливым, что наши соотечественники… Тут литератора перебил ещё один присутствующий — Левашёв не помнил его имени. Это был тот самый поручик, который несколько раз за вечер заставлял Владимира не дремать и не думать о своём. — Я совершенно согласен с вами, граф! — взволнованно воскликнул поручик. — Это отвратительно, когда один человек, ничем не отличающийся от нас с вами, думает, что может распоряжаться судьбами целого народа, а также и отдельных людей! И вмешиваться в их личное счастье! Это нельзя допускать — и вот вы, господин Левашёв,уже испытали на себе последствия самодержавия и самодурства в полной мере! — Э-э, подождите, поручик! — перебил того хозяин дома. — Вы как-то уж слишком резко подошли к делу. Господин граф ещё мало знаком с нашими взглядами на общественный строй. — Зато у него самого абсолютно верный взгляд! — отрезал поручик. — Я являюсь противником самодержавия и отнюдь не боюсь об этом говорить в присутствии людей, которые понимают меня и поддерживают. Это всё надо прекратить как можно скорее, и я готов взять данную задачу на себя! — Вы очень уж спешите, Каховский! Разумеется, нам известен ваш пылкий характер, но… Вокруг разгорячённого поручика и его собеседников собралась целая толпа. Гостиная была битком набита людьми, горело множество свечей, и тени плясали по стенам и потолку. Было сильно натоплено, так что окна запотели, и в воздухе стоял чад. Везде, на диванах, креслах, золочёных стульях сидели гости; кое-кто прохаживался, иные стояли небольшими группами. Все они спорили, горячились, кричали. Пили вино, шампанское, коньяк, провозглашали тосты, дымили трубками и сигарами: от дыма и мечущихся теней лица собеседников невозможно было различить. Гул голосов казался жужжанием целого роя пчёл. Левашёв уже плохо соображал от выпитого горячительного и множества выкуренных трубок. Последнее время он почти не мог ничего есть, зато к вину и табаку тянуло постоянно — так быстрее наступало опьянение. Сейчас же он чувствовал сильное головокружение, резь в желудке и непреодолимое желание лечь — хотя бы и на пол — и уснуть. |