Книга Не ангел, страница 16 – Ксения Шелкова

— Да будет же тебе, наконец, — Саша отпил из бокала и постарался улыбнуться. — Сегодня же поговорю с мамашей, попрошу тебя пока на оброк отправить: в театре играть. Ведь ты способный! Мы с папенькой о тебе все говорили… А жить по-прежнему у нас будешь; денег заработаешь, маменька и слова не скажет.

Федор в волнении встал и прошелся по столовой, нервно теребя ворот сюртука. Он налил себе из графина воды, залпом выпил и остановился перед Сашей.

— Ну, что тебе еще? — с улыбкой спросил Александр. — Или сердечная тайна какая терзает?

Федор вспыхнул как маков цвет.

— Н-нет, ничего. Ты прости меня, Александр. Ничего, — отрывисто проговорил он и быстро вышел из комнаты, оставив Сашу в недоумении.

Через несколько дней после этого разговора в доме Рашетовских, по выражению слуг, «разразилась гроза». Все началось с матушкиной горничной Параши, особы весьма привлекательной и решительной. Эта девица была красива броской красотой и привыкла к мужскому поклонению; когда же она обратила благосклонный взор на Федьку-актера, тот, к ее изумлению, остался безучастен. Не перенеся такого равнодушия к собственным прелестям, Параша начала шпионить за Федькой — и то, что она обнаружила, привело ее в такой гнев, что Параша сочла нужным немедленно поделиться с барыней.

Саша проснулся от громких голосов; несколько мгновений он прислушивался, затем вскочил, задыхаясь от негодования.

— …И все-то он ей ручку пожимает незаметно, что вам, барыня-матушка, было и не видать. Записочки передает; а когда вы изволили в Дубки ездить, так уж они тут… Я-то все теперь знаю, матушка, мне Сонька с Лушой все-все рассказали. А девка ихняя, Стешка, по ночам его в комнату к барышне нашей проваживала, подлюга!

Грозная поступь матушки болезненно отдавалась у Александра в ушах; он направился к комнате Ольги, холодея от ужасного предчувствия. Мать фурией ворвалась к Ольге, кинулась к ее бюро из розового дерева, вытащила один ящичек, опрокинула его, затем другой, третий… На ковер посыпались скромные украшения, четки, молитвенник и… целая пачка писем. Матушка нетерпеливо развернула самое верхнее и тотчас брезгливо отшвырнула прочь; на ее щеках проступил багровый румянец.

— Позор! — прошипела она. — В моем доме… Ах, паскудница! С крепостным!.. Дрянь!

Ольга сидела в постели и безмолвно смотрела матушке в лицо своими огромными светлыми глазами; она не отпиралась, не оправдывалась, чем, видно, и довела барыню до крайней степени раздражения. Мария Ивановна с проклятиями подскочила к ней и звонко отхлестала по щекам, каждый удар сопровождая бранью… Александр вбежал в комнату Ольги; не разобрав еще, что происходит, он лишь попытался закрыть ее собою от разъяренной матери.

— Мамаша… Что вы это?.. Оставьте… — бормотал он, стараясь удержать матушку на расстоянии от Ольги.

На подмогу ему влетела Стешка, прислуга Ольги Аркадьевны. Она ловко оттеснила Сашу, бухнулась перед барыней на колени.

— Матушка-барыня, родненькая вы наша, да что же это, грех-то какой! Пожалейтевы сироточку хворую, — частила она, целуя барынины руки. — Не берите греха на свою душеньку, лучше меня накажите, это ко мне, ко мне он ходил… бес попутал…

— К тебе ходил, а ей письма писал? — насмешливо проговорила матушка. — Ишь, защитница нашлась, извольте радоваться: к ней ходил! У, глаза ваши бесстыжие!