Книга Вилла Гутенбрунн, страница 78 – Ксения Шелкова

— Я должен что-то сказать вам… Не то чтобы это очень важно, вернее, это страшно важно, но только для меня, а для вас, вероятно не имеет значения… Просто я не могу… Простите, но… — Филипп всё больше увязал в словах, сознавая себя глупцом, но самого главного так и не мог выдавить.

Дорофее передалось его волнение: она беспокойно расхаживала по песку, теребила кисти платка, и, вопреки обыкновению, не смотрела в морскую даль. Вместо этого она не спускала глаз с Филиппа.

— Я не смогу, — наконец сдался тот. — Верно, я просто трус. Хотите, покатаемся на лодке, пока нет дождя? Мы ненадолго.

«Отплывём подальше от берега, — думал Филипп. — И тогда я скажу — скажу, что мне надо ехать, но я не могу расстаться с ней просто так, что буду писать, а следующим летом… Нет, какая чушь! Очень нужны ей мои письма! Просто скажу, что готов ради неё на всё… И что же будет значить это самое «всё»? Дурацкая фраза, как из дешёвых романов».

Занятый этими мыслями, он грёб быстро и не замечал, что ветер крепчает, чёрные тучи мало-помалу стягиваются над заливом. Вдруг вдалеке сквозь тучи сверкнула молния; в следующий миг налетел порыв ветра, чуть не вырвавший вёсла из рук Филиппа. Он испугался; Дорофея же внешне была спокойна и внимательно осматривалась вокруг. Затем она взяла Филиппа за руку и указала на что-то: приглядевшись, он понял, что над водой виднеется крохотный каменный островок… Дорофея кивнула ему, и Филипп повернул к островку: в самом деле, наиболее разумным было переждать шторм там.

Пристать оказалось не просто: боясь повредить лодку о камни, Филипп не решался подводить её совсем близко. Наконец ему удалось ухватиться за выступ и подтянуть лодку к островку. Держась за камень одной рукой, он помог Дорофее выйти из лодки, затем выпрыгнул сам. Вдвоём они вытянули лодку на мокрые камни, и тут Дорофея поскользнулась и едва не очутилась в ледяной воде — Филипп успел обхватить её стан и привлечь к себе, благодаря Бога, что подошвы его сапог помогают ему сохранять равновесие. На мгновение Дорофеяприжалась к нему и спрятала лицо у него на груди… Охваченный восторгом, Филипп подумал, что эти секунды стоят того, чтобы замёрзнуть, вымокнуть под дождём и ещё Бог знает чего — он будет вспоминать снова и снова, как обнимал её.

«Ах, как же я испугалась!» — написала Дорофея в блокноте.

Они уселись на мокрые холодные камни. Дождь ещё не разошёлся, но волны захлёстывали их жалкое убежище, и Филиппа трясло от холода.

— Всё будет хорошо, дорогая, — прошептал он, сдерживая совсем неромантичное клацанье зубов. — Не бойтесь ничего. Шторм скоро закончится, и мы…

Он подумал, уместно ли будет обнять её ещё раз… Им так холодно. Словно отвечая на его мысли, Дорофея встряхнула свой платок, дабы закутаться поплотнее; порыв ветра грубо рванул платок у неё из рук и швырнул вниз, на острые камни, выступающие из воды. Не колеблясь ни секунды, Филипп спрыгнул следом — но приземлился неудачно, пошатнулся, упал — лоб и висок пронзило ужасной болью так, что в глазах потемнело. Филипп протянул руку и всё-таки подхватил платок. Он хотел встать, но видел вокруг себя лишь неистово пляшущие камни и не понимал, где верх, где низ. Филипп прикрыл глаза, чтобы переждать эту свистопляску; кто-то приподнял его голову, ощупал бережно и нежно. Дорофея стояла рядом с ним; она помогла ему приподняться на колени и отползти подальше от воды. Сознание Филиппа мутилось; он сознавал лишь, что Дорофея, кажется, перевязала его голову своим платком. Он чувствовал её руки, как она прижимает его к себе, стараясь согреть, гладит его мокрые волосы. Над ними грохотал гром, рядом шумело и волновалось море, чёрные тучи заволокли небо до самого горизонта…