Онлайн книга «Вилла Гутенбрунн»
|
— Вы смеётесь! — с негодованием воскликнул Павел. — Считаете меня вздорным мальчишкой? Так вот, я и вправду пришёл бросить вам вызов — вместо папеньки, который уже не может за себя постоять… благодаря вам. — Вот оно что, — задумчивопроизнёс Н. — А вам который год, позвольте узнать? — Только что исполнилось семнадцать… Но это не имеет отношения к делу! — Семнадцать, — пробормотал Н. — А ведёте себя, точно отрок, начитавшийся романов про рыцарей. Ну за что, скажите на милость, вы собираетесь мстить? За царапину, полученную вашим батюшкой два года назад? — Прекратите! — крикнул Павел Алексеевич. — Вы не только трус, но ещё и лжец! У вас была честная дуэль, и отец победил, — но после вы нанесли ему предательский удар, из-за которого он больше не может ходить… — Что? — удивился господин Н. — Кто наговорил вам всей этой чепухи, дорогой мальчик? Какой такой удар? И в тот же миг лицо его обожгла пощёчина… Вокруг раздались выкрики, подбежал перепуганный хозяин. Господин Н. вскочил, отшвырнув стул, — однако Павел Алексеевич был уже на ногах и торжествующе улыбался. — Теперь уж не отвертитесь, сударь! Я к вашим услугам, — и он положил руку на эфес шпаги. Н. сощурил на него глаза, в которых блеснул нехороший огонёк. — Извольте обождать, — он кивнул кому-то в зале, подзывая к себе. Павел Алексеевич отвернулся: ему всё равно было, кого там Н. возьмёт секундантами — сам он, направляясь на встречу с врагом, даже и не подумал о таких пустяках. Главное, он достиг цели: бросил вызов, как подобает настоящему мужчине. Пусть его противник сильнее, это всё равно — он не отступит ни на шаг и не станет просить пощады. Павлуше было весело воображать настоящую дуэль и себя в роли героя; он даже на секунду представил, что будет ранен, что его, быть может, привезут домой, поддерживая в седле. Как тогда батюшку… Павлуша вздрогнул. Отец устоял против врага на дуэли, но враг исподтишка отомстил ему. А из-за чего, собственно, произошла та дуэль? Кто первым бросил вызов? Он едва удержался, чтобы не спросить про это у Н., — однако негоже было вести беседы с этим бесчестным человеком. И ещё он первый раз помыслил: а ведь его могут и убить! Что станется тогда с матушкой и отцом?! Не зря ли он всё это затеял? Мысли закружились хороводом: он не чувствовал подлинного страха, не мог по-настоящему представить, что его убьют или серьёзно ранят, — и, одновременно, умом понимал, что так может случиться, да что там — скорее всего, именно так и будет. * * * Павлуша плохо помнил, как Н. в сопровождениидвух своих знакомцев вышел во двор; как подъехала коляска, в которую уселся он, Павел, с одним из секундантов — и их куда-то повезли… Как вслед карете раздавался шум, вопли; будто знакомый голос что-то кричал, но что именно — он не смог разобрать. Они очутились в парке, безлюдном в этот час. Завывал ветер, под ногами хлюпал тающий снег. По сторонам аллеи горели масляные фонари, их неверный свет плясал и мешался с тенью. Кто-то что-то говорил о примирении, благоразумии; Павел не слушал и ждал только, когда они перестанут говорить. «К бою!» — услышал Павлуша будто сквозь сон. Он выхватил шпагу; она показалась ему тяжелее обычного, точно была каменной, а не стальной… * * * Наконец-то, наконец настоящий бой! Внутри неё все дрожало и стонало в ожидании. Молодой хозяин, этот пылкий наивный мальчишка бросил вызов её прежнему, настоящему хозяину. Вот сейчас случится то, чего она ждала два года. Она наконец-то вернётся к тому, по чьему приказу её выковали и поставили клеймо. |