Онлайн книга «Раб Петров»
|
А Ядвига не желала мириться с происходящим и настоятельно предлагала родителям уехать из городка. Из оставшейся родни у них были дед и старший брат матери, жившие в далёком городе Смоленске. Мать рассказывала, что город этот большой, дома всё каменные, люди живут богато. А главное, казалось Ядвиге, стоит им только уехать из крошечного городка, всё изменится к лучшему: отец их – прекрасный органист, наверняка найдёт службу в местных храмах. Сама же она будет, как прежде, работать на семью изо всех сил: наймётся шить, вязать, стирать, штопать. А вот Андрюса и в учение можно будет отдать, чтобы грамоту знал. Ядвиге всё мечталось, как брат пойдёт по торговому делу, будет хорошо работать, жить в довольстве, а то и, вовсе, большим человеком станет… Да будь его, Андрюсова, воля – он бы помог семейству собрать немудрёный скарб и тронуться в путь, а сам с лёгкой душой взял бы Тилуса и отправился бы в самую лесную глушь. На миг он представил, что свободен: никто из людей никогда больше не найдёт его, не покажет пальцем, не назовёт «проклятым» и «ведьминым отродьем»! Вот хорошо-то будет! Но он понимал, насколько тщетны его мечты: мать и отец добровольно его не оставят; Ядвига же и вовсе без него зачахнет, у ней только и разговору, что о нём, о его будущем, его учении… * * * Сегодня в чаще было особенно тихо; чёрная озёрная вода была совсем неподвижна, даже рябь не пробегала. Андрюс уселся было на свой любимыйпенёк, но посмотрел вокруг – и тут же вскочил. Кто это обобрал все ягоды черники и брусники вокруг? А та ветка бузины – он точно помнил – была длиннее. Он подошёл и внимательно её осмотрел. Обломана! Значит, здесь кто-то побывал! Никаких следов человеческих, однако же, не было. Андрюс поёжился и глянул на изумруд; тот слегка помаргивал, но довольно мирно, и алым становиться не спешил. – Чуешь кого-нибудь? – спросил Андрюс у Тилуса. Котёнок, изрядно подросший за последнее время на свежем молоке да рыбке, которой Андрюс щедро откармливал его, настороженно поводил ушками и оглядывался. Вдруг он подскочил на месте и с довольным фырканьем бросился в камыш. Андрюс, не снимая перстня, последовал за ним, но никого не увидел, кроме блестящей тёмной змейки с двумя жёлтыми пятнышками сзади головы, что стремительно скрылась под корягой. Тилус напрасно шнырял туда-сюда в зарослях: рептилия больше не появлялась. – Да это ведь всего лишь уж! – одёрнул котёнка Андрюс. – Оставь ты его! Чай, не он тут побывал, на нашем месте… Ох, хоть бы не из наших городских кто, а то и здесь ведь покою не будет! И правда: стоило ему лишь представить, что их укромное мирное озерцо известно кому-то из соседей, Андрюс едва не заплакал с досады. Теперь, раз прознали дорожку, так будут сюда по ягоды-грибы захаживать; прощай, спокойная жизнь! «Только вот как узнали, неужто следили за мной? Сюда ведь и тропинок-то нет!» – подумалось ему. Андрюс взял котёнка за шкирку и выбрался из камышей на берег. Ему хотелось вернуться к своим упражнениям с изумрудом, заниматься которыми он мог только здесь. Камень обладал способностью отзываться на его желание защитить себя – а такое желание возникало в случае сильного испуга или гнева. Андрюс уже понимал, сколько бед он может натворить, если не научится себя сдерживать. Вот, например, стоило ему вспомнить, как травили собаками Тилуса, или представить себе Агне, отнимающую жизнь у сестры Ядвиги – ярость и страх начинали теснить грудь, становилось трудно дышать… В ответ изумруд принимался пылать ярко-зелёными искрами, а то и выбрасывать сполохи. |