Книга Раб Петров, страница 116 – Ксения Шелкова

Отбивая одну атаку за другой, он спиной ощутил какое-то движение и одновременно заметил, как маэстро чуть заметно кому-то подмигнул. Андрей весь подобрался, закрылся от очередного укола маэстро, развернулся… Едва успел поймать чужое лезвие, завязал, дёрнул на себя… Не вышло, новый противник не выпустил шпаги, а вместо этого стремительно шагнул вперёд, в его руке откуда-то возник небольшой, острый кинжал, который мгновенно очутился у горла Андрея. Эх, ослепить бы его хоть на миг, ударить по смеющимся глазам лёгким изумрудным всполохом. Но нельзя, нечестно!

Андрей уронил шпагу на пол, показывая, что сдаётся.

– Молодец, Андрей Иванович! – одобрительно проворчал Меншиков. – Врасплох тебя уже не застанешь, ещё немного поупражняешься, может, и меня превзойдёшь! А давно ли увальнем был, где у шпаги рукоятка, где острие – не знал!

Андрей степенно поклонился генерал-губернатору. В последнее время Александр Данилович, Алексашка, как звал его царь, уже не косился с едкой неприязнью, не встречал морозным взглядом. Он был не из тех, кого хотелось бы иметь среди своих врагов: более всесильной персоны, чем генерал-губернатор, во всем Питербурхе днём с огнём не найдёшь! Андрей всячески старался показать, что не соперникего сиятельству: приветствовал почтительно, при Меншикове держался скромно, в тени, к государю первым никогда не обращался, да и вообще молчал, пока не спросят. Меншиков был тщеславен, ревнив и вспыльчив, но вовсе не глуп. Андрей рассчитывал, что он таки перестанет видеть в нём угрозу собственному могуществу.

Так и вышло. Меншиков сперва перестал замечать Андрея, убедившись, что тот перед ним тих и смирен, а затем постепенно вроде бы даже проникся к нему симпатией. Он первым посоветовал Андрею учиться фехтовать, а затем уж и государь приказал.

Не то чтобы они стали с Андреем стали друзьями. Всё же генерал-губернатор был слишком себе на уме, слишком выгоду свою соблюдал. Он не предал бы императора, не продался бы врагу, но вот в остальном… Вот если б Меншикову приказали бы отныне и на всю жизнь самолично распоряжаться постройкой города – он начал бы с того, что лучшие камни и доски отобрал бы для собственного дворца, а то вдруг отнимут? Андрюсу приходилось быть настороже рядом с ним: неизвестно, как повёл бы себя генерал-губернатор, узнав о его способностях.

* * *

Нынче ждали прибытия государя из Москвы. В его отсутствие Андрей мог спокойно заниматься работой, что была только в радость: он работал на строительстве новой Адмиралтейской верфи на левом берегу Невы. Скоро она будет закончена, и тогда подготовка парусного и галерного флота закипит с новою силой! Андрею был настолько по душе этот труд, тяжёлый, изматывающий, что не тянуло даже упражняться с изумрудом; впрочем, здесь для него находилось дело, когда государь изволил прибывать в Питербурх.

Как оказалось, таинственные существа, что сводили императора с ума, были напрямую связаны с новой столицей. Город прямо-таки притягивал их. Люди-призраки затёсывались в толпы солдат, рабочих, всевозможного предприимчивого люда, что в те дни наводнял растущую столицу… Их было гораздо больше, чем Андрюс мог себе представить, и они ненавидели город и его основателя.

Вопросов у них с Петром Алексеевичем пока было гораздо больше, чем ответов. Если верить словам Гинтаре, это были призраки людей, загубленных государем, погибших насильственной смертью, озлобленные и неприкаянные. И ещё Андрей заметил: как бы при его появлении они не отступали, не скрывались кто куда – количество их только возрастало. И когдацарь находился в городе, приходилось всё время быть начеку.