Книга Раб Петров, страница 148 – Ксения Шелкова

Разумеется, Иван не желал ни убивать его, ни причинять серьёзные увечья, это Андрей понял сразу. Некоторое время они действовали, точно на учебной тренировке: укол-защита-ответ… Это могло бы продолжаться долго, и у Андрюса забрезжила надежда: а вдруг за это время очнутся слуги, кто-нибудь явится за государем, и эта бессмысленная дуэль прекратится, едва начавшись?

Но Иван… Что его ждёт, если станет известно, что он пришёл покуситься на жизнь царя?! Ответ очевиден: допросы, пытки, мучительная казнь…

Нет, не хотел Андрей своему другу такой судьбы,не хотел, несмотря ни на что. Единственное, что он мог сделать – ранить Ивана, унести или увести его отсюда и спрятать там, где никто никогда его не найдёт. В этот миг ему снова вспомнилась Гинтаре и её слова: «Я могу сделать так, что мой лес никого не выпустит». Ах, если бы можно было укрыть Ивана у неё! А там, глядишь, и отказался бы стрельцов сын от своих пагубных намерений!

Андрей настолько крепко задумался, что оборонялся машинально. Внезапно Иван отступил и поднял рапиру вверх, вынуждая противника сделать то же самое.

– Это не поединок, – сдержанно произнёс он. – Мы будто играем. Я боюсь поцарапать тебя, ты – меня. Давай-ка прекратим эту буффонаду. Либо ты меня пропустишь, либо… сражаемся в полную силу. Пусть Бог рассудит, кто из нас прав!

Андрей поразмышлял несколько мгновений.

– Будь по-твоему. Идём на двор. Ступай, Тихон, это только лишь моё дело, – добавил он чуть слышным шёпотом.

Теперь у них будет шанс – если он, Андрюс, сумеет ранить Ольшанского не опасно, но так, чтобы остановить, тогда оба: и государь, и сам Иван – окажутся спасены.

Над крыльцом горел «голландский» фонарь; Андрею было этого достаточно. Когда они стали в стойку, он вдруг почувствовал, что его буквально шатает от слабости. Андрей на миг закрыл глаза и приказал изумруду вливать в себя новые силы. Видит Бог, это будет нечестно: ведь противник-то никакой магией не владеет! Но Иван полон сил, он лучше обращается с оружием; его же, Андрея задача – сделать так, чтобы ни друг, ни государь не пострадали!

– К бою! – услышал он холодно-ясный голос Ольшанского, и бросился на соперника.

За всё время занятий с маэстро Сакконе Андрей уже выработал собственную тактику фехтовальных поединков, используя знания итальянской школы, которой в совершенстве владел его учитель.

Впоследствии, вспоминая ту ночь, он твердил себе, что нипочём не допустил бы дуэли с Иваном, если б знал, чем она завершится. Но, что иное можно было бы предпринять, чтобы закончить ту историю миром – он так и не смог придумать…

Андрей не изменяет себе – он атакует первым. У него низкая стойка, глубокий выпад, он бросается вперёд, как лев на добычу. Однако Ольшанский неведомо как, парирует с легкостью, держа противника на кончике клинка. Он не дерется, а будто танцует на чуть присогнутых ногах, уходя, ускользая, движется по кругу, заставляет партнера идти за собой, разворачивает, как ему заблагорассудится. Его рапира кажется вдвое легче, чем шпага Андрея. И тем не менее он легким движение кисти завязывает, захватывает чужой клинок, почти не применяя усилий. И предугадывает атаки на два хода вперёд.

Андрей знает, каким молниеносным может быть Иван, как сильны его удары. Пока, впрочем, ни тот, ни другой не собираются открывать карты. Андрюс уверенно уходит от атак, всё больше напоминая молодого льва – резкого, мощного, гибкого… Что касается Ивана, тот подобен тонкой изящной рапире. Он не делает лишних движений, ни на волосок не замахивается больше, чем нужно.