Книга Раб Петров, страница 45 – Ксения Шелкова

– Пане Гинтаре! – заговорил Андрюс. – Что же мне делать теперь? Летом вы меня от смерти уберегли, обнадёжили, а теперь, хоть головой в колодец кидайся… Не умею я ведьмиными дарами распоряжаться, одни несчастья кругом. Помогите, будьте милосердны!

Она снова покачала головой, будто с сожалением.

– Чем тебе помочь, отрок?

– Прошу, возьмите у меня ведьмин изумруд, коли можете, избавьте от груза непосильного!

– Я сего не могу, не мой дар был. Разве ты до сих пор с перстнем совладать не сумел?

– Я… сумел немного, – пробормотал Андрюс. Отчего-то ему стало очень стыдно показывать себя таким слабым. – Но семье моей ведьмины подарки одни несчастья приносят. Дядя мой на изумруды зарится… Пане, пусть я жалок, ничтожен – избавьте меня от сей тяготы!

Гинтаре – или это была её тень – слабо усмехнулась.

– Не бойся дяди, где его вина, там ему воздастся. Но запомни, Андрюс: тебе дар был дан, тебе за него и отвечать. Людей в искушение вводить – не дело! Силу камня даром использовать не должно, как и убивать неразумно. И Агне тебя выбрала не зря, не смотри, что её ведьмою проклятой славили – будет день, ещё вспомнишь её подарки да поблагодаришь!

– Но когда же? – в отчаянии вскричал Андрюс. – И теперь-то, теперь как мне быть?

– Ступай домой, – велела Гинтаре. – Погаси огонь на рассвете и ступай, не заплутаешь. Ты сейчас думаешь, что хуже часа и быть не может… А семье твоей каково? Что с ними-то будет, коли ты вот так, без вести в лесу пропадёшь?

От её словАндрюсу стало ещё хуже. И вправду, как он мог подумать бросить сестёр и родителей одних, заставить оплакивать его! Исхудалое лицо Ядвиги с красными пятнами на щеках вдруг встало перед его глазами – и он вскочил в ужасе. А если дядя вернулся, обнаружил, что он исчез, и со злости прогнал родителей и хворую сестру со двора?

Однажды он уже так пропадал в лесу всю ночь, а вернувшись, обнаружил пепелище на месте родного дома. Андрюс бросился бежать, неведомо как отыскивая дорогу среди деревьев. Его жгла тревога, стыд перед Гинтаре и страх, что и в этот раз можно не успеть…

На опушке леса под ноги ему ринулась чёрная тень, еле различимая в темноте. Глаза Тихона светились не хуже ведьмина изумруда.

– Нашёл-таки! – пробормотал Андрюс. – Вот бесстрашный! Ну спасибо, дай Бог, не раскаешься, что связался со мной.

Он подхватил друга, посадил на плечо. До рассвета ещё много времени, авось они успеют предотвратить… что? Об этом он боялся даже подумать.

В зимних предрассветных сумерках город казался замершим, улицы были пусты, лишь несколько окон светились слабыми огоньками. Андрюс шёл быстро, не оглядываясь по сторонам; и перстень с пальца не снял, прятать не стал. Если дядюшка сейчас дома, как бы не понадобилась единственная защита – словами-то его навряд ли образумишь…

В доме тоже было тихо; когда Андрюс приоткрыл дверь, то услышал, что кто-то еле слышно шарил там, в темноте и вздыхал.

– Матушка? – шёпотом произнёс он.

Мать замерла, затем всхлипнула.

– Сынок… Что же это, сынок? Что ты такое наделал? Где всю ночь пропадал? Что же, правда, это ты цирюльню дяди твоего спалил?

Андрюс застыл на месте. Он ожидал всякого, но только не обвинений в поджоге. Совсем что ли Кристиан ума от злости лишился?

– Вы бы не слушали вранья, матушка. Дядя меня ненавидит, завидует, к деду ревнует. Ну что же, я уйду – пусть только поклянётся, что вас не тронет, обижать не будет.