Книга Исполняющая обязанности жены генерала дракона, страница 20 – Кристина Юраш

— Почему никто из вас не хочет понять, что я устал от всего этого, — наконец признался он, словно немного снимая с себя тяжелую маску.

Я внимательно слушала, и внутри меня зазвучал тихий голос: «Вот она — правда».

— Я понимаю, — сказала я, — что вы устали. И я готова подождать. Время — лучший лекарь. Может, со временем вы станете видеть меня не только как «сиделку за деньги», а как человека, который действительно хочет помочь вам выйти из этой ситуации.

— Хватит! Надоело! Ты испытываешь мое терпение! — резко произнес генерал. — Говори, во сколько моя жена оценила то, что ты каждый день будешь видеть мое изуродованное лицо, чтобы я заплатил тебе в два раза больше, чтобы не видеть тебя здесь?

Я посмотрела на его шрам, пересекающий лицо.

— Я не вижу тут уродства, — произнесла я, мягко, словно пытаясь развеять тень оскорбления, которая могла бы скользнуть по моим словам. — Я не вижу в вашем лице ничего такого, что могло бы заставить меня отвести взгляд. Я вижу красивое лицо мужчины…

Мои глаза не отводили взгляда, и я чувствовала, как внутри что-то меняется, словно сама говорила это не только ему, но и себе.

— В этом лице есть что-то сильное, — продолжила я, чувствуя, как слова растекаются внутри меня, — очень мужское…

В этот момент я смотрела пристально в его серые глаза — и вдруг внутри вспыхнула какая-то странная женская слабость, словно осознание, которое приходит не сразу, а медленно, как рассвет, расплывающийся по горизонту.

Так и по мне растекалось это чувство женственности. Рядом с таким сильным мужчиной так и хочется быть женственной, плавной и нежной.

Я поняла, что шрам — не порок, не уродство. Он — скорее, часть его истории, её отпечаток, который ничуть не портит, а, напротив, делает его сильнее. Знак того, что однажды этот мужчина уже бросил вызов судьбе. И готов его повторить.

Более того, он придает ему какой-то оттенок мужественности, глубины, загадки. Я не могла это передать словами, но внутренние чувства были довольно интересными: шрам, полученный в битве, шептал мне о том, что это — не комнатный аристократ, вызывающий скорую при виде занозы в пальце. Передо мной тот, кто прошел через огонь и воду, переживший что-то настоящее и опасное.

— Меня не интересует то, что ты скажешь, — произнес генерал, отворачивая лицо. Но один его мимолетный взгляд все-таки дал мне подсказку. Нет, его интересует. Еще как интересует!

— Я вижу красивого мужчину, который, — прошептала я. — Который однажды бросил вызов судьбе и опасности. И готов повторить этот подвиг в любой момент. Рядом с таким мужчиной хочется быть женственной и нежной… Мужчина, который может защитить…

— Прекратите! — произнес генерал, резко оборвав меня. — Я прекрасно знаю, что это — ложь!

— Я не вижу в вашем лице ничего такого, что способно оттолкнуть женщину! — произнесла я. — Ничего!

— Не видите, значит? — спросил генерал, усмехаясь. — Ну что ж! Браво! Из всех, кто здесь был вы единственная, пока что, заслужилимое признание, как актриса! Надо отдать вам должное. Сыграли вы великолепно. Я почти поверил.

— Вы сейчас меня серьезно обидели, — тихо сказала я, стараясь не показать, как меня задели его слова. — Хотя, может быть, я просто умею видеть в людях то, что они сами не хотят признавать.