Книга Разлучница для генерала дракона, страница 7 – Кристина Юраш

Стоило мне приблизиться к воротам, они открылись, словно приглашая меня внутрь. «Магия!» — пронеслось у меня в голове. Я шла по аллее, поражаясь роскоши особняка и парка. Всё вокруг было настолько величественным и изысканным, что я чувствовала себя ещё более ничтожной.

На третьей-четвёртой ступени лестницы, ведущей к входной двери, я почувствовала неуверенность. Мои ноги гудели от усталости, а мысли были полны страха перед новым испытанием. Но я взяла себя в руки и сделала глубокий вдох,готовясь к встрече.

Перед дверью я сделала глубокий вдох — последний, решительный — и постучала по дереву.

Внутри меня всё сжалось, словно я стояла на грани, готовая упасть в свое отчаяние, если мне откажут. Мои ноги гудели от усталости, будто я шла целую вечность. Страх перед новым испытанием разъедал мои мысли.

Дверь медленно открылась, и на пороге появилась высокая немолодая женщина в строгом темном платье. Её лицо было холодным, с острыми чертами, и в глазах я уловила пренебрежение, словно я — всего лишь мешок тряпья, недостойный внимания.

Согласна.

Мои ботинки выглядели так, словно истоптали половину земли, но старое платье цвета светло — зеленой шелковицы намекало, что не вся моя жизнь — сплошная безнадега. Даже в ней бывали экономические просветы.

— Что вам нужно? — спросила сухо женщина, не приглашая войти.

Ее колючие глаза смотрели на меня с высока.

Я сглотнула, ощущая, как сердце колотится в груди. Голос мой прозвучал немного хрипло, от волнения и усталости:

— Я пришла по объявлению. Меня зовут Филисента Талбот, я вдова лейтенанта Талбота. Я ищу работу кормилицей.

Она взглянула сначала на меня, а потом на мою дочь, и в её холодных глазах мелькнула искра недовольства.

— У вас есть хоть какие-то рекомендации? — спросила она с явным пренебрежением.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, словно я оказалась в плену чужого взгляда, который словно говорил — ты ничтожна.

Внутри закипали эмоции. В груди зазвучала смесь боли, гнева и страха. Я знала, что в моих глазах — отчаяние, а в голосе — надежда, которая борется с чужим сытым безразличием.

— Нет, у меня нет рекомендаций, — прошептала я, стараясь не показывать своей слабости. — Но я готова работать честно и усердно.

— Дорогая моя, нет рекомендаций — нет работы! Моравиа кого попало с улицы не принимает! — произнесла дама, словно я теперь должна ей за потраченное на меня время.

Женщина посмотрела на меня с холодным недоверием, её глаза скользнули по моему лицу, словно она уже успела составить обо мне мнение.

В её взгляде читалось пренебрежение, словно я была не более чем жалкой попрошайкой, пытающейся урвать кусок хлеба.

Внутри меня всё закипало от злости и отчаяния. Я сжала зубы, стараясь не показать слабость. Моё тело дрожало не только от усталости, но и от осознания того, что эта встреча может стать последним шансом для меня и моей дочери.

Внутри всё кипело — страх, надежда, отчаяние. Я сжалась, собирая все силы, чтобы сказать:

— Я буду стараться изо всех сил. Пожалуйста, дайте мне работу. У меня достаточно молока, чтобы выкормить двоих детей.

Я не соврала. Молока у меня было хоть отбавляй.

Я понимала, что, несмотря на холодность этой женщины и её пренебрежительный взгляд, я должна бороться за свою дочь, за свою жизнь. И сдаваться не собиралась.