Книга Спасти тигра, приручить магистра и (НЕ) влюбиться, страница 4 – Мара Капс

Оно не двинулось. Только глаза чуть сузились, и в них промелькнула усталость.

— Никто же так и не сумел помочь, — продолжила я, чувствуя, как голос становится твёрже. — Уверена, они даже не решались подойти. Просто смотрели издалека, делали умные записи, и уходили. А ты оставался один. В клетке. С болью.

Существо поднялось, и я невольно напряглась, ожидая чего угодно, рыка, вспышки магии, внезапногонападения. Но оно просто выпрямилось, насколько позволяла клетка, и посмотрело на меня сверху вниз.

«Ты правда можешь мне помочь? Ты меня понимаешь?»

— Понимаю, и хочу попытаться хоть что-то сделать. Расскажи, что мешает тебе принять обычный облик? Почему ты используешь эту форму?

Существо широко распахнуло глаза. Я почувствовала, как в воздухе дрожит напряжение, будто сама комната затаила дыхание.

«Потому что не могу иначе, — выдохнул он. — Не могу вернуться. Моя форма, не выбор. Это защита. Против боли. Против страха.»

— Кто-то наложил на тебя заклятие?

«Нет. Это произошло после того, как… — он замолчал, и в этот момент я увидела, как его крылья дрогнули, будто от воспоминания. — После того, как хозяин снова чуть не погиб. Я спас его, не задумываясь о последствиях, и теперь не могу вернуться. Моя душа разорвана.»

Я сжала кулаки. Это было не просто лёгкое недомогание. Не несварение желудка, не колючка в лапе, которую можно вытащить и забыть. Это было нечто иное. Починка того, что нельзя увидеть, нельзя потрогать, нельзя объяснить словами.

— Ты не один, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я не маг, но, возможно, есть способ тебе помочь?

Лир медленно опустил голову.

«Есть, — прошептал он. — Попытаться установить с тобой связь, и впустить туда, где память становится живой. Но если ты попадёшь туда, тебе нельзя будет отворачиваться. Даже если увидишь то, что скрыто от глаз смертных. Особенно тогда.»

— Я согласна. Если это даст хоть шанс, хоть искру надежды, я пойду.

Лир замер, будто сам не ожидал услышать согласие. Его глаза, полные усталости, вспыхнули ярким светом.

«Тогда держись.» — прошептал он.

В следующую секунду пространство вокруг нас изменилось. Стены исчезли, растворившись в мерцающем свете, как иллюзия, утратившая силу. Время замерло, словно испугавшись прикосновения к чужой памяти. Я оказалась внутри воспоминания — не своего, а его.

Воспоминания Лира, как живые картины, окружили меня, вспыхивая и угасая, пока не остановились на одном. Бой, кровь, крик магистра, магия, разрывающая землю, и одиночество. Бесконечное, ледяное одиночество, проникающее под кожу, в кости, в саму душу. Оно не просто окружало, оно смотрело на меня, как зверь, привыкший к тишине.

Я стояла в центре этого шторма, и толькоголос, мой собственный, шепчущий, как заклинание, удерживал меня от падения в бездну: «Ты здесь не случайно. Ты мост. Между болью и исцелением. Протяни к нему руку.»

И я сделала шаг. Прямо в сердце памяти. Прямо к Лиру.

Передо мной возникла другая сцена. Мужчина стоял на краю разлома, будто в каком-то неведомом трансе. Внизу бушевала магическая буря, готовая сжечь всё до тла, разрывая пространство и воздух. Лир, не колеблясь, прыгнул вперёд, заслонив хозяина собой. Он стал щитом, стеной между жизнью и смертью.

«Я не хотел быть чудовищем, — прошептал Лир, и голос его прозвучал прямо в моей голове, как эхо, отзывающееся в сердце. — Но каждый раз, когда пытаюсь вернуться к прежнему облику, боль возвращается. И страх. Что больше не смогу защитить. Что стану слабым.»