Книга Сломанная жена генерала дракона, страница 14 – Кристина Юраш

Генерал нахмурился. Подошёл, проверил, плотно ли закрыты окна. Потом вернулся, снял с себя плащ и накинул его поверх одеяла — поверх меня.

— Служанка будет дежурить у двери, — сказал он, не глядя на меня. — Если тебе станет холодно — зови.

Я хотела возразить — мне было жарко от стыда и усталости — но он уже вышел. Тихо. Без шума.

Как будто боялся разбудить во мне что-то хрупкое.

А я лежала под его плащом, чувствуя запах сандала и стали… и не понимая, почему он так боится, что я замерзну?

Утро пришло не с пением птиц, а с ароматом имбирного чая и тёплого хлеба с мёдом.

Служанка поставила поднос на тумбу, тихо, как тень, и вышла, оставив меня наедине с собственным отражением в зеркале напротив кровати.

Я не сразу решилась взглянуть.

Но когда наконец подняла глаза — увидела призрак.

Волосы — растрёпаны, как после бури.

Лицо — бледное, с тенями под глазами, будто я не спала, а боролась с кошмарами всю ночь.

Платье — помятое, пятнистое от снега, крови и слёз.

“Калека”, — прошептал внутренний голос. — “Теперь ты — та, кого ведут под руку. Кто не может пройти три шага без помощи. Кто будет смотреть на балы из окна, как на чужую жизнь”.

Я отвернулась от зеркала.

Лучше не видеть.

Но в этот момент дверь открылась.

Вошёл он — генерал Моравиа.

Тот же алый мундир, те же серые глаза, что видят больше, чем говорят.

За ним — мужчина в изумрудном жилете, с перстнем в виде совы и улыбкой, будто он только что подарил кому-то счастье.

— Мадам, позвольте представить: мистер Волленвуд, — сказал генерал, не глядя на меня. — Мастер тростей при королевском дворе.

Мистер Волленвуд поклонился — не как ремесленник, а как художник, представляющий своё полотно.

— Доброе утро, мадам! — воскликнул он, распахивая кожаный фолиант, будто это не каталог, а свиток судьбы. — Я пришёл предложить вам самый модный аксессуар для леди.

Я молчала.

Сжала пальцы на покрывале.

Трость. Он принёс мне каталог тростей, как будто это модный аксессуар, а не признание моей беспомощности.

— Можно мне самую простую, — проворчала я, не глядя на каталог.

— Ах, красавица, — прошептал мистер Волленвуд. — Я не ослышался? Самую простую? Для такой красавицы, как вы? Нет! Трость не должна быть простой! Иначе она превращается в палку! Мы создаем образ, шедевр, картину, стиль… И даже немного музыку!

Он постучал своей собственной тростью по полу — лёгкий, звонкий звук, как капля вина в хрустальном бокале.

— Это ля второй октавы! — вздохнул он. — Моя любимая нота!

— А можно самую обычную, — взмолилась я.

— Нет! Ни в коем случае! — заметил мистер Волленвуд. — Меня интересует ваша любимая нота! Это важно для легкого постукивания!

— Да мне не важна нота, — начала спорить я.

— Что значит не важна?! — ужаснулсямистер Волленвуд. — Трость — это как духи! Это… Начало новой эпохи. Эпохи, когда женщина не просто идёт — она входит. Не просто стоит — она владеет пространством. Она — госпожа. Не просто конфетка, которая порхает туда-сюда. Она — сама элегантность.

— Но это же просто трость, — заметила я, понимая, что мне хотят скрасить горькую пилюлю.

— Просто? — переспросил он, будто я оскорбила святыню. — Мадам, трость — это не костыль. Это выбор. А выбор — всегда акт сопротивления. Особенно для женщины, которую мир пытается заставить молчать.