Книга Сломанная жена генерала дракона, страница 16 – Кристина Юраш

— Ваша трость будет готова к вечеру! — улыбнулся мастер.

Когда он ушёл, я долго смотрела на пустое место, где лежал каталог.

А потом — на свою ногу.

Да, она болит.

Да, я не смогу танцевать.

Но я смогу ходить.

И, может быть…

Смогу снова смеяться.

Потому что трость — это не признание слабости.

Это объявление: я ещё здесь.

И я не прошу разрешения — я вхожу.

К вечеру принесли коробку.

Не простую. Не деревянную.

А такую, будто в ней лежит не трость, а корона королевы, которая устала быть доброй.

Тёмно-бордовая кожа, золотой замок в виде драконьей головы, а внутри — бархат, чёрный, мягкий, как шёпот перед поцелуем.

Я сидела на кровати, всё ещё в том самом помятом платье, и смотрела на неё, как на бомбу с часовым механизмом.

«Это не просто опора, — сказал мистер Волленвуд, уходя. — Это ваше новое “я”».

Ну, надеюсь, моё новое «я» не будет выглядеть так, будто я собралась на войну.

Осторожно, будто раскрываю письмо с приговором, я открыла коробку.

Трость лежала, сверкая серебром и тенью. Рукоять — чёрное дерево, обвитое драконом с рубиновыми глазами.

Я провела пальцем по набалдашнику — и вдруг почувствовала щелчок.

Из трости выскользнул клинок.

Тонкий. Острый. Смертоносный.

Блеснул в свете заката, как улыбка убийцы.

— Ой, — вырвалось у меня от неожиданности.

Я даже не подумала. Просто взмахнула — будто проверяю, настоящий он или так…

Ш-ш-шх!

Головки белых лилий в вазе у кровати отлетели, как будто их срезал невидимый садовник с дурным настроением.

Я замерла.

Цветы упали на пол, как обезглавленные придворные.

За моей спиной раздался глухой выдох.

Я обернулась.

Генерал стоял у двери. Руки за спиной. Лицо — каменное.

— Ой, а как его засунуть обратно? — робко поинтересовалась я.

Генерал выдохнул.

Не раздраженно. Не снисходительно.

А так, будто впервые за долгое время позволил себе улыбнуться — внутри.

— Простите, — прошептала я, чувствуя неловкость. — Я ещё не умею им пользоваться…

Генерал это уже понял. Он посмотрел на вазу. Потом — на меня.

— Цветы были врагами?

— Нет! — выдохнула я. — Это был… эксперимент.

— Если вы решили экспериментировать, — сказал он, беря трость. — То начинайте с тех, у кого нет родственников, которые придут мстить.

— А что? У цветов много родственников? — поинтересовалась я, чтобы сгладить неловкость момента.

— Полный сад, — рассмеялся генерал.

— И как же они будут мне мстить? — со смехом спросила я.

— О, поверьте, цветы найдут способ! — заметил генерал, а я понимала, что этот ни к чему не обязывающий разговор немного расслабляет.

Он подошёл, взял трость из моих рук— осторожно, будто боится, что я вдруг решу атаковать вазу с фарфором.

Уверенным движением генерал сделал замах, вызывая у меня внутреннее восхищение ловкостью и точностью движения, повертел рукоять, нажал на скрытый рычажок — и лёгкий щелчок вернул клинок в ножны.

— Вот, — протянул он, возвращая мне трость.

Я встала.

Опёрлась на трость.

Нога заныла, но не так, как раньше — не криком, а предупреждением.

Сделала шаг.

Потом второй.

Обошла вокруг кровати — медленно, как старушка на прогулке, но с достоинством.

Когда я вернулась на место, мне показалось, что я вернулась из кругосветного путешествия. Нога чувствовала себя неуверенно, когда я на нее наступала. Казалось, что она вот-вот надломится. И это чувство пугало.