Книга Сломанная жена генерала дракона, страница 32 – Кристина Юраш

— Газету, — попросила я служанку, едва она вошла с подносом.

Нужно узнать, что там с королем! Жив он или нет!

Поднос пах корицей и уютом — запахами, которые я больше не имела права вдыхать.

Чай был горячим, но во рту остался привкус яда.

Даже булочки казались мне подарком, который я украла у той, кем ещё могла бы стать — если бы не предала доверие.

Служанка удивилась, но принесла газету.

Я развернула лист, и глаза сами нашли заголовок:

ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ПОШЁЛ НА ПОПРАВКУ.

Придворные маги сообщают: состояние короля стабилизировалось. Его величество проведёт несколько дней в постели,но к концу недели сможет вернуться к своим обязанностям в тронном зале. Придворные лекари выражают осторожный оптимизм. Празднование Нового Года состоится в срок.

Я сложила газету и положила её на поднос.

Как будто пыталась закрыть ту дверь, которую сама открыла ночью.

Но бумага не могла стереть яд.

Только время — и, может быть, прощение — могли бы это сделать.

Если бы я заслуживала и того, и другого.

Сердце замерло.

Король жив.

Король выздоравливает.

Все хорошо.

А значит…

А значит, я отравила генерала зря.

— Что-то еще? — учтиво и негромко спросила служанка.

Я подняла на нее глаза и спросила:

— А где генерал?

Служанка улыбнулась и вздохнула:

— Он уехал. Сегодня утром. Разбираться, как ваш браслет оказался у него. Он просил вас не беспокоиться. Он скоро вернется.

Мне не спалось.

Не от докладов. Не от приказов.

От её боли.

Она кричала во сне — тихо, почти беззвучно, как раненая птица, боящаяся привлечь хищника.

А я стоял у двери, как тень, и слушал, как ломается человек, которого я не знал — и всё же посмел поднять из снега. И я ничего не мог сделать. Зелье лишь на короткое время притупляло боль.

Я сжал кулаки от бессилия.

Мне хотелось ударить в стену так, чтобы она раскрошилась.

От злости.

От ярости.

От мысли, что из-за какой-то безделушки бедную женщину выбросили умирать.

«Это из-за меня», — повторял я себе, как молитву.

Если бы я не надел тот браслет на бал…

Если бы не ответил Лиотару с той проклятой гордостью… Или хотя бы предложил вместе разобраться с ситуацией прямо на балу. Я бы даже позвал Эрлина. И тогда, быть может, всё обернулось бы иначе.

Но я не придал значения.

Я был уверен, что это просто недоразумение.

И теперь её кости помнят магию, которую вогнал в них муж — за то, что она якобы подарила мне этот браслет как знак любви.

Рассвет застал меня у окна, с кружкой холодного чая в руке и решимостью, что уже не сомневается.

Я должен знать правду!

Я должен знать, за что пострадала Нирисса!

Я накинул плащ. Одернул мундир и потребовал подать карету немедленно.

Первым делом я планировал навестить Эрлина. Не знаю, почему, но я решил выбрать путь мимо того оврага, в котором нашел ее. За эти дни намело снега, и теперь он лежал в овраге нетронутый, словно скрывая все следы страшного преступления.

Поместье Эрлина уже виднелось среди голых деревьев со снежными шапками.

Я постучал, слыша неспешные шаги старенького дворецкого.

Эрлин сидел за завтраком — в шёлковом халате, с чашкой чая и улыбкой на лице, будто мир не рушится за его окнами.

— О! Доброе утро, господин генерал! — вскочил он, едва не опрокинув стол. — Я сейчас распоряжусь принести еще приборы! Для меня будет честью, если вы присоединитесь ко мне за завтраком!