Книга Сломанная жена генерала дракона, страница 35 – Кристина Юраш

И тут меня охватила настоящая паника.

Он узнает.

Он всегда узнаёт.

Он — Моравиа. Генерал. Тот, кто видит нити, пока другие видят тени.

А мы… Мы с мужем оставили след.

Нет. Не след. Целую тропу.

И он идёт по ней. Прямо сейчас.

Если генерал узнает, что за всем этим стоим мы с Лиотаром, то пощады не будет.

А яд… Яд уже в его крови. И он ещё не знает, что это начало конца.

Я поставила чашку на поднос. Руки не дрожали — ещё нет. Но внутри всё сжалось, будто кто-то стянул мои рёбра железным обручем. И я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Если генерал вернётся и скажет: «Я знаю, кто подменил браслет», — я не выдержу.

Если он посмотрит на меня и спросит: «Это ты?», — я упаду на колени.

А если он поймёт, что я подсыпаю яд…

Нет. Лучше умереть в овраге второй раз, чем увидеть в его глазах презрение, удивление и ненависть.

Я встала. Подошла к окну. За стеклом — тишина. Ни кареты, ни копыт, ни вестника судьбы. Только снег, падающий так мягко, будто мир решил дать мне передышку перед казнью.

Но я не верила в милость.

Я верила только в страх.

Страх шептал: дай вторую дозу. Сейчас. Пока он ещё не знает. Пока он ещё смотрит на тебя как на человека, а не на предательницу. Пока он ещё не понял, что ты — ловушка в его собственном доме.

Я сжала браслет под рукавом. Шесть камней. Пять осталось.

Первая доза уже в нём. А теперь — вторая. Чтобы дракон внутри него ослаб. Чтобы он не смог обернуться. Чтобы он не смог уничтожить нас с Лиотаром, когда настанет час.

Я села на край кровати. И стала ждать.

Сердце стучало не в груди — в висках, в пальцах, в горле.

Каждый звук за окном — скрип снега, вороний крик, лай собаки — казался предвестником его возвращения.

В любой момент дверь могла открыться.

И он — высокий, красивый, с глазами, которые видят сквозь ложь, — войдёти поймёт всё по одному моему дыханию. По моим дрожащим пальцам. По моему взгляду.

И вот — шаги.

Тяжёлые. Чёткие. Не спешащие.

Они приближались по коридору — те самые шаги, что я слышала в кошмарах: не гневные, не спешащие, а точные, как удар ножа между рёбер.

Дверь открылась.

Генерал вошёл в комнату.

Не в гневе. Нет.

Задумчивый. Молчаливый. С тенью усталости в глазах, будто ночь и загадка не давали ему покоя. Мимолетный взгляд скользнул по мне, вызывая волну внутреннего холода. У меня замёрзли даже пальцы, которыми я сжала трость.

— Как ты? — спросил он, и голос его был тише, чем метель за окном.

Я кивнула. Не смогла вымолвить ни слова.

— Сегодня будем учиться ходить, — объявил генерал, подходя ближе. — По коридору. Ты справишься.

Я хотела сказать: «Я не справлюсь. Я сейчас взорвусь от страха».

Но вместо этого встала. Оперлась на край кровати. Сделала шаг.

Потом второй.

“Он что-то выяснил? Или нет? Если выяснил, то почему молчит? Почему не обвиняет?”

Комок мыслей вертелся в голове, когда я делала шаг за шагом.

Генерал шёл рядом. Не поддерживая. Не торопя. Просто — рядом.

Как будто верил, что я не упаду.

Как будто не знал, что я уже упала — в ту самую пропасть, где нет дна, только ложь и яд.

Когда мы дошли до конца коридора, я почувствовала, что задыхаюсь.

Не от усталости.

От паники, которая клокотала во мне, как кипящая смола. Мне казалось, что я сейчас взорвусь на осколки.

— Хорошо, — похвалил генерал, и в его голосе прозвучало что-то новое. Почти одобрение. — Теперь обратно. Не спеши.