Книга Сломанная жена генерала дракона, страница 50 – Кристина Юраш

От мужа. От страха. От самой себя.

Пусть весь мир называет её как хочет. Изменщица. Предательница. Позор.

Я назову её — моей.

— На помощь! Генерал ранен! — закричала я так, что своим криком перебудила не только дом, но и две соседние улицы.

Я чувствовала, как генерал сжал мою руку.

Слуги ворвались в комнату бледные, с распахнутыми глазами, будто увидели не раненого хозяина, а саму смерть, ступившую на порог.

Один из них — старший камердинер — застыл, прижав ладонь к груди, будто сердце вот-вот выскочит.

Другой — моложе, с лицом мальчишки — задрожал всем телом и чуть не упал на колени.

— Господин! — выдохнул кто-то. — О боги! Как же так?

Генерал лежал на полу. Его лицо — мраморное, без единой тени живого цвета. Губы сжаты, рука зажимала бок.

— Перенесите его на кровать! — приказала я, и голос мой звучал так, будто я не та, что рыдала час назад, а командир, чья воля — закон.

Слуги опомнились и подхватили его — бережно, как святыню, — и уложили на постель. Одеяло и матрас вмиг пропитались тёмной, живой кровью.

Я вспомнила.

Повязки. Вода. Зелья.

Те самые, что служанка принесла на всякий случай для моей ноги. Я бросилась к столику. Чистые, сложенные аккуратно повязки, будто ждали этого момента.

— Убери руку, — сказала я, опускаясь на колени у кровати.

Мне было больно, но сейчас моя боль не имела значения!

Генерал не шевелился.

— Убери! — почти закричала я, и в голосе прорезалась ярость, которую я не знала в себе. — Ты не умрёшь! Не сейчас! Не из-за меня!

Генерал медленно, с трудом, приподнял окровавленную руку, которая зажимала рану.

И я увидела то, от чего мне стало нехорошо.

Рана — глубокая, зияющая, будто зверь вгрызся в плоть. Кровь сочилась медленно, но непрерывно, как река, что несётся к морю, не спрашивая, хочет ли оно её.

Я приложила повязку.

Прижала изо всех сил.

— Бегите за доктором! — крикнула я слугам. — За Веллианом!

Они метнулись вон, спотыкаясь, роняя подсвечники, не слыша собственных криков. Двое оставшихся слуг стали вытаскивать за ноги трупы, оставляя на полу алые широкие полосы. Несколько служанок тут же принялись их вытирать. А потом служанки унесли ковёр, и в комнате стало пусто.

Я осталась.

Одна.

С ним.

С его дыханием — коротким, прерывистым, как у раненого зверя.

С его пальцами, что слабо сжали край покрывала.

С его глазами, полузакрытыми, но всё ещё будтобы смотрящими на меня.

— Держись, — прошептала я, и голос дрожал не от страха, а от отчаяния. — Ты слышишь? Держись. Я не дам тебе умереть!

Горло сжалось так, что я не могла глотать. Пальцы онемели. В ушах звенело — не от тишины, а оттого, что кровь хлынула к голове, вытесняя всё, кроме одного: «Он умрёт. Из-за меня. Из-за яда».

Время текло медленно, как смола.

Минуты — как часы.

Часы — как вечность.

Доктора всё не было. Кровь была, а доктора не было.

Я зажимала рану одной рукой, а другой подняла его ладонь — тёплую, окровавленную — и прижала к губам.

Не как молитву.

Как признание.

Прости меня. Прости, что я отравила тебя. Прости, что я не сказала правду. Прости, что я не смогла защитить тебя от того, кого сама же и подпустила…

— Я не дам тебе умереть, — шёпотом повторила я, и слёзы капали на пальцы генерала, смешиваясь с его кровью. — Даже если для этого мне придётся продать душу. Даже если мне придётся отдать тебе мою жизнь.