Книга Не судьба, страница 35 – Екатерина Насута

А ведь Ольга что-то такое слышала..

Точно.

Вечер. И сверчки поют. И пахнет земляникой, а ещё свежей выпечкой. Молоко в стакане, тёплое, с мёдом. И напевный голос тетушки, который рассказывает о приключениях мага, вынужденного бежать.

— Его пленили и заперли в подземелья, сломав руки и вырвав глаза, чтобы не мог он более вершить чародейство.

Но всё же в детстве было без таких вот подробностей. Или Ольга просто уже не помнит?

— Ты ему помогла, — Раймонд принюхивается к чашке и жмурится.

— Помогла. Я клялась хранить род… тот, другой, сказал, что условие выполнено. Что кровь не была пролита. Люди порой понимают всё слишком буквально. Он потребовал отдать ему силу рода. И поклониться.

— Но ты отказалась.

— Я обязана была хранить не только кровь, но и честь. И открыла путь.

— А замок?

— Он умер, — тетушка Нина улыбнулась и стало как-то вот… не по себе. — Наверное. В нём не осталось силы. А без неё не противостоять ни ветрам, ни снежным бурям. Ни тем, кто обретает в ледяных Пустошах. А мы ушли.

— Сюда?

— У моего хозяина было много врагов. А ему требовалось время, чтобы восстановить силы. Я думала, что он восстановит и мы вернёмся. Однако он решил иначе. Он сказал, что устал. От войн. Заговоров. От власти и тех, кто её желает. Он встретил женщину. И поставил дом.

Дом?

Что-то отозвалось в душе на эти слова.

— И женщина смогла родить дитя… это странный мир. В нём мало силы, но много сильных. Не знаю, почему. Я осталась с хозяином до самых последних дней его. Он отдал свой дарсыну. И ушёл вслед за своей женщиной… так и повелось. Я сумела обжиться. Я сделала так, чтобы дом..

Старый альбом.

И фотографии пожелтевшие. Со старыми так и бывает. А ещё рисунки. Письма… заветный сундучок.

-..стал настоящей крепостью. Но и это не спасло. Мои хозяева хранили силу, но пользоваться ею не умели. А потом всё начало меняться. Это сложно..

— Его предки были из благородных. Я знаю… он рассказывал. И про тот сундук тоже, — отозвалась матушка. — И про то, что имение было неподалёку… мы туда даже ездили. Он всё носился с мыслью выкупить, но не вышло. Что-то там культурной ценностью признали… господи, какую ценность могут представлятьразвалины?

Она поморщилась и коснулась висков.

— Нам пришлось сложно, — согласилась тётушка. — Времена были тяжёлые. Много сил ушло, чтобы спрятать. Одна война, потом другая… и между ними. Но потом стало легче. Особенно, когда твой дед, Олюшка, поставил дом. Извини, мне в квартире сложно. Большой дом. Много всех. Не получается силу собрать… вот. А твой отец дом расширил. И я понадеялась, что всё-то наладится. Он вот и жену нашёл.

— На свою голову, — проворчала матушка не зло, скорее как-то устало.

— Он тебя любил..

— Можно подумать, ему это много радости принесло. Я ж понимаю всё… вы, молодой человек, пока чаёк действует, берите Оленьку и уезжайте. В другой город, страну… в мир другой, если это всё не бред. Главное, спешите… и номера телефона не оставляйте. Не удержусь ведь. Вернуться потребую. И Ольга вернётся. Она хорошая дочь. А так… вы там, мы здесь… как-нибудь. А останетесь, я же жизни не дам. Особенно, если Ниночки не станет..

— Ху-озяйка! Ху-озяйка! — Фёдор крутился под ногами, то и дело становясь на задние лапы, чтобы заглянуть Ольге в глаза. — Ху-озяйка, ну извини… ну не му-ог я сказать! Ты бы решила, что с ума сходишь..