Книга За(в)учка против Мертвого Ректора, страница 3 – Лора Импульс

Это не её спальня.

Высокие потолки с деревянными балками. Занавески из тяжёлой ткани. Плетёный ковёр на полу и зеркало в узорной раме у стены.

Она подскочила к зеркалу. И увидела… почти себя.

Лицо — юное, с намёком на ту самую форму скул, на ямочку, которая когда-то пряталась в улыбке. Волосы русые, спутанные, влажные. На лбу — слабая розовая царапина, будто молния облизнула. Под левым глазом — синяк.

Но глаза…

Не её. Цвет тот же, серо-голубой, но взгляд другой. Чужой. Осторожный. И испуганный.

Она прищурилась — и всё поплыло.

Размытый край зеркала. Стена. Свеча.— Опять…? — выдохнула она, и голос прозвучал мягко, юно, с дрожью.

Слёзы подступили. Она вытерла их тыльной стороной ладони — в движении было что-то привычное, мышечная память, как у пианиста, нащупывающего ноты.

«Это моё тело. Почти. Но не моё. Почему я вижу хуже? Почему это чувствуется знакомым?»

Может, магия решила быть ироничной. Может, это наказание — за то, что не ответила на письмо, за то, что не поверила.

Она опустилась на край кровати и, впервые за много лет, захотела плакать по-настоящему.Как в восемнадцать. Как в ту весну, когда всё ещё казалось возможным.

Но не успела.

За дверью раздался стук — вежливый, но решительный.

— Галла? Можно? — голос за дверью был молодой, певучий, с едва заметной насмешкой, нопод ней чувствовалось беспокойство.

Галина… Галла… не ответила сразу.

Галла.Звучит как чьё-то имя из дневника, как ник в чате. Или… как прозвище.

Но когда она снова подняла взгляд на полузнакомое размытое лицо в зеркале — поняла: да, именно так её зовут здесь.

— Заходи, — вырвалось, и голос снова ударил по слуху: чужой, но ставший чуть ближе.

Дверь приоткрылась. Вошла девушка лет двадцати. Высокая, смуглая, в тёмно-синем халате с серебряной вышивкой на манжетах. На поясе — сумка с флаконами, на шее — амулет в форме листа.

— Ты уже сидишь. О, хорошо! — облегчённо выдохнула гостья. — А то я боялась, снова в обморок грохнешься.

Галина смотрела молча. Девушка казалась знакомой — не лицом, а по типажу: была похожая в педагогическом, старше на курс, вечно дежурившая у медпункта, с сильными руками и громким смехом. Только эта — с иным свечением глаз, с уверенностью, к которой хочется прижаться, как к грелке.

— Кто ты? — спросила Галя осторожно, сглатывая.

— Ксера. Твоя… почти сокурсница. С прикладной травологии. Меня сюда прислали дежурить. После грозы — ты знаешь…

Она осеклась. Видимо, поняла, что Галла не знает.

— Ты потеряла память? — спросила она чуть тише. — Ты правда не помнишь? Башню, грозу?

Галла качнула головой:

— Башня? Что за башня?

— Северная. Ты туда ходила часто, особенно в последний месяц. Даже сторож сказал, что пару раз видел, как ты в грозу туда поднималась. Зачем — никто не знал.

В ту ночь молния ударила прямо в шпиль. Мы услышали крик. Когда прибежали — ты лежала у окна. Ожоги, ссадины… Но сердце билось. Еле-еле.

Молния. Башня. Крик.

В голове вспыхнуло: гроза. чайный гриб. Люцифер. ноутбук. боль.

Галина крепче стиснула одеяло.

— А как… как долго я спала?

— Два с половиной дня. Твоё сердце само начало биться сильнее только сегодня утром. Мы думали, ты… — Ксера сглотнула. — Знаешь, даже ректор приходил посмотреть.

— Ректор?— переспросила она, подумав, чтопочему-то это звучит, как приговор.

— Он заходит только, когда ситуация… странная, — девушка замолчала. Затем резко встала. — Прости. Не пугайся. Ты ведь живая, ты здесь, и это главное. Остальное — вспомнится. Мы рядом.