Книга За(в)учка против Мертвого Ректора, страница 6 – Лора Импульс

— Я с тобой на занятия не ходила, не знаю… А не на уроках ты ничем таким и не пользовалась.

— Ну… видимо, стало хуже, — вздохнула Галла. — Кашу я тоже вижу не слишком чётко.

— У нас есть мастер Гемри, — сказала девочка, что сидела поодаль. — Он работает с магическим стеклом и подгоняет под нужды студентов. Но он немного… чокнутый. Любит эксперименты. Иногда линзы разговаривают.

— Или видят чужие сны, — добавил Келл и хмыкнул.

— Мне бы просто видеть. Пока. А с чужими снами… разберусь потом, — пробормотала Галла.

Она посмотрела на свой завтрак, уже остывший, но всё ещё пахнущий уютом. И на этих людей — чужих,незнакомых, странных, но странным образом понятных. Не осуждающих.

Может, всё-таки не зря.

Может, в этот раз — она успела.

После завтрака Ксера проводила Галлу в общую приемную — зал с высокими окнами и парящими в воздухе табличками, где отображалось текущее расписание. Таблички переливались мягким светом, а фамилии студентов вспыхивали и исчезали, как угольки.

— Вот, смотри, — Ксера указала на левую панель. — Сегодня у тебя только два занятия. Основы преломлений с магистром Тревалем и индивидуальное направление, раньше это была синергия практической магии, но теперь его должен определить Ректор.

Последнее слово повисло в воздухе.

— Сам? — переспросила Галла.

— Ну да. Он у нас любит лично следить за… нестандартными случаями, — Ксера понизила голос. — Особенно если есть подозрения, что у студента редкий дар. Или, наоборот, его нет совсем.

«Наверное, как у меня», — мрачно подумала Галла и сжала кулаки.

— А где найти этого мастера по линзам? — переспросила она. — До первой пары есть немного времени?

Ксера закусила губу.

— На нижнем уровне, в Лабораторном крыле. Дверь с ржавым медным замком, вся увитая лиловыми щупальцами. Там же вывеска — «Оптика и иллюзии». Только не забудь постучать пять раз. На четвёртый он не открывает. Суеверие.

Галла кивнула и направилась по мозаичным коридорам вниз.

Магия в воздухе жужжала, как слабый ток в проводах — почти незаметно, но непрерывно. Галла шла по Лабораторному крылу, спускаясь всё ниже, мимо висящих в воздухе флаконов, чертежей, полупрозрачных существ, спящих в склянках.

На двери, которую описала Ксера, действительно обвивались щупальца. Они были… лиловыми. Прозрачными. Подрагивающими, словно живыми.

Табличка гласила:

«ГЕМРИ. ОПТИКА. НЕ ВХОДИТЬ С СОБАКАМИ И ПАМЯТЬЮ»

Галла вздохнула.

Раз-два-три… пауза… четыре… и пять.Постучала точно, как велели.

Дверь приоткрылась — резко, как будто не дверь, а капкан.

— Заходи, новая старая, — голос скрипучий, будто говорящий из чайника с камушками. — Без памяти — так даже лучше. Меньше вопросов.

Внутри царил сумбур: линзы, оправы, модели глаз, оптические установки с закрученными в спираль световыми лучами. За столом копошился невысокий человечек — седой, с цветным моноклем в правом глазу и повязкой на левом.

— Гемри. Мастерзрения, — представился он. — Ты, значит, наша… хм… звёздочка. После удара молнией. Или портала. Или чего вы там натворили в башне Лессинга. До сих пор споры идут.

Галла напряглась. Что сказать? Кто она? Она… не та, кого они знали.

— У меня всё немного расплывается. Я плохо вижу вдаль. И читать трудно.

— Ну ещё бы, — Гемри пощёлкал пальцами, и к ней подлетела пара линз, вставших в оправу прямо в воздухе. — Твоя радужка изменилась. Плотность магнетического поля глаза снизилась, нейронная структура — тоже. Это похоже на регресс. Или даже на зеркальное замещение. Но об этом вслух не говорят.