Книга За(в)учка против Мертвого Ректора, страница 68 – Лора Импульс

— И что-то нашёл?

— Нет, — вздохнул мастер. — Но, похоже, разочаровался в своём призвании.

— А от мог быть как-то связан с Эверой?

— Верой? — моргнув, уточнил Гемри.

— Эверой, той сущностью, в честь которой названа наша Академия.

— Мы все тут в каком-то плане с нею связаны, все части единого и разобщённого хаоса…

Галла нахмурилась. Он произнёс, переспросил «Верой».

Ректор раз или два сказал то же самое. Тогда она решила, что ослышалась — потерянный слог, оговорка. Но теперь это повторилось. От двух совершенно разныхлюдей.

Совпадение? В Академии Второй Эверы совпадений не бывает.

Она слушала, как Гемри продолжает рассуждать о «хаосе и единстве», но мысли уже унеслись далеко.

Вера.Это ведь не просто случайное имя. Имя человека, а не сущности. Была ли Эвера когда-то живым существом, Верой… Или это та девушка, что пропала?

Гемри тем временем перешёл к абстрактным теориям о зеркалах, а Галла, глядя на его руки, подумала: «Он тоже что-то знает. Просто не говорит. Или не может».

Слово «Вера» теперь пульсировало в голове. И чем дольше она о нём думала, тем сильнее ощущала странное притяжение, будто это имя отзывалось в ней — не эхом, а памятью.

Она попрощалась с мастером, надо было потянуть за эту ниточку, снова вернуться к источникам.

Библиотека в сумерках напоминала спящий город — только вместо домов ряды шкафов, вместо улиц — узкие проходы между ними. Тишина здесь была не просто звуком, а почти живым существом, которое следило, чтобы никто не тревожил её слишком резко.

Галла сидела за самым дальним столом, заваленным тонкими журналами, списками, подшивками программ, учебных приказов и газетных вырезок. Она искала не официальные отчёты — те давно вычищены, отполированы до безупречной пустоты, как всё в этой Академии. Ей нужны были мелочи. То, что не подлежало учёту.

Студенческие стенгазеты. Библиотечные формуляры. Протоколы спектаклей и ярмарок, в которых участвовали старшекурсники.

Всё, что могло уцелеть, потому что никому не показалось важным.

Она листала страницы почти машинально, пока взгляд не зацепился за пожелтевший лист с печатью факультета ритуальной истории. Заголовок, напечатанный старым шрифтом:

«Жатва Света. Тысячелетие гибели Первой Эверы»

Под ним — программа праздника: списки участников, распределение декораций, музыкальные вставки.

Галла провела пальцем по строкам — и сердце на миг замерло.

Мрачный Жнец — Вера Саливан.

Буквы были простыми, неровными, вписанными вручную.

Имя ничем не выделялось среди других, но для Галлы оно вспыхнуло, как уголь под пеплом. Тот странный символ, что был на месте исчезновения Ардиса, ведь это могло быть и «VS», а не «LS».

Итак, Вера. Не миф. Не абстрактная тень. Живая девушка. Студентка Академии Второй Эверы.

И если её память стерли, если её существование вычеркнули, то какэто имя осталось здесь, на забытом клочке бумаги?

Галла огляделась — вокруг никого. Только пыль, старые лампы и зеркальное стекло шкафа напротив.

Галла проверила всё, что смогла. Списки студентов, преподавателей, вспомогательного персонала. Веры Саливан там не было. И Галла даже не удивилась. Если память о человеке стёрта, то и имя должно исчезнуть из всех официальных документов.

Но эта программа с её ролью в студенческом спектакле — живая заноза в безупречном теле Академии.