Книга За(в)учка против Мертвого Ректора, страница 71 – Лора Импульс

— Скажите лучше, кто такая Вера Салливан.

Ректор замер. На мгновение в его лице не дрогнуло ничего — только воздух между ними будто стал гуще. Свеча на столе трепыхнулась, и пламя вытянулось, как от внезапного сквозняка.

— Повторите, — тихо произнёс он.

— Вера, — отчётливо повторила Галла. — Вы произносили это имя. Оно ведь не случайно, правда?

Он закрыл глаза на долю секунды, будто делая усилие. Когда снова посмотрел на неё, в его взгляде не было ни холода, ни привычной отстранённости. Только усталость и боль.

Сомбре стоял у окна, словно и сам превратился в отражение — плоское, безжизненное.

— Скажите, кто она! — резко произнесла Галла, шагнув к столу. — Или я сама найду. Всё равно найду. Имя я уже нашла, хоть и человека такого, будто и не было!

Тишина. Только слабый треск от камина и ровное дыхание, от которого хотелось закричать.

Галла сжала кулаки и ударила по столешнице пресс-папье — звук гулко разнёсся по комнате.

— Вы требуете, чтобы я вам доверяла, чтобы я слушалась, чтобы я не задавала «опасных» вопросов! А сами — прячете всё, будто это не жизнь, а лабораторная пробирка!

Сомбре повернул голову. На лице не было ни тени гнева — только странное, тихое внимание, будто он впервые задумался о чём-то подобном.

— Вера Салливан, — сказал он спокойно, почти буднично. — Моя жена.

Галла остолбенела. На секунду ей показалось, что не расслышала.

— Что?..

— Моя жена, — повторил он, глядя прямо перед собой, но не на неё. — Вернее, была.

Он отвернулся к окну, спиной к ней, как будто эти слова уже вычерпали из него остаток сил. Долгая пауза, тяжёлая, как пепел.

Галла чувствовала, как у неё в груди вскипает всё — изумление, злость, жалость и что-то ещё, неоформленное, острое, как крошка зеркала под кожей.

— И этовы утаили? — выдохнула она. — После всего, что я нашла, после всех ваших намёков, после того, как вы позволили мне верить, что это просто имя из архива? Какой-то несчастный случай, который вы прикрываете просто как должностное лицо?

Он не повернулся. Только тихо ответил:

— Вы бы всё равно не поверили, если бы я сказал раньше.

— Вы решили за меня, что я должна верить, а что нет! — в голосе её сорвалась злость. — Как и всё остальное — решаете сами, кому что знать, кому жить, кому исчезнуть!

Сомбре наконец обернулся.

— Если бы я мог решать, — произнёс он тихо, — она бы не исчезла.

Эти слова — спокойные, без театральности, без оправданий — прозвучали куда тяжелее самой мрачной зеркальной бездны. Наконец он сказал это честно.

Но легче от этого не стало.

— И это не просто смерть, припрятанная бюрократией… — прошептала Галла. — Это то, о чём вы говорили, когда Вселенная заполняет, затягивает пустоту. Как со мной, той прежней Галиной в ином мире. Но почему выпомните?

Сомбре отвернулся к окну,будто в нём мог найти нужные слова. Долго молчал, прежде чем тихо произнести:

— Потому что иногда даже Вселенная не может уничтожить то, что связано с нами слишком сильно.

— Мне показалось, мастер Гемри тоже её помнит.

— Быть может, отголоски, — печально улыбнулся Сомбре. — Он наверняка был в неё влюблен, он искренне влюбляется во всех девушек, что готовы с ним любезничать… Но всё же это другое.

— А меня, вы уверяли, совсем никтов том мире не помнит, — обиженно протянула Галла.

— Ваша мама, если вы с ней ладили, возможно, вот так же — на уровне ускользающего солнечного зайчика, каких-то обрывков светлых чувств. Но вы давно взрослая, у вас нет с ней более глубокой связи. Вот если бы у вас там остались маленькие дети или действительно настоящая любовь… Вот они бы вас не забыли.