Книга Амуртэя. Эпос любовных происшествий, страница 42 – Инна Федералова

— Простой ты, айдол, — она указала изящным тонким пальцем с длинным ногтем в сторону Хванмина, — исполнишь тридцать три желания этой девушки.

Хванмин рассмеялся:

— И что мне это даст?

— О, много чего, — вмешался Дехо. — Если выполнишь все желания, оба вернетесь в свой привычный и скучный мирок. Откажешься, останетесь здесь навсегда, став частью Амуртэи.

Сомин нахмурилась:

— Почему именно тридцать три?

— Потому что это число судьбы, — подмигнула Сухо. — А теперь, вот… — лисица протянула Хванмину странное кольцо с треснувшим камнем.

— Что это? — спросил он, беря украшение.

— Это твой источник силы, — объяснила она. — Камень питается энергией твоих фанатов. Чем больше поклонников, тем сильнее магия.

Дехо добавил:

— Но помни — каждое желание должно быть исполнено безупречно. Иначе… последствия будут необратимы. Вдобавок ко всему, количество каждой неудачной попытки будет засчитываться как за одно исполнение.

Хванмин посмотрел на Сомин, которая молчала.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь начинается ваше испытание, — хором произнесли Сухо и Дехо.

Лисица коварно рассмеялась:

— Помните: чем сложнее будут желания, тем интереснее будет наблюдать за вашими попытками их исполнить, затем наклонилась ближе: — И помни, красавчик, каждое невыполненное желание — шаг к вашей вечной жизни здесь.

С этими словами нечисть исчезла, оставив смертных наедине с их судьбой.

Хванмин посмотрел на кольцо в своей руке. Треснувший камень пульсировал слабым светом, словно живое сердце.

Сомин молчала, но в ее глазах читалось нечто новое. Возможно, это было начало чего-то, что изменит их обоих.

А где-то уже вдалеке Сухо и Дехо предвкушали развлечения, которые принесет это пари. Ведь чем коварнее будут желания, тем больше удовольствия ониполучат от наблюдения за страданиями смертных. И тем ближе будут к своим собственным целям.

Первые желания антифанатки

[Хванмин]

Я стоял перед зеркалом, не в силах поверить в происходящее. Мои идеальные черты лица начали искажаться, словно кто-то невидимый тянул их в разные стороны.

Сначала появились едва заметные морщинки у глаз. Потом кожа начала терять свой здоровый блеск. Шрамы, о которых я даже не подозревал, проступили на щеках.

— Смотри, как ты прекрасен! — голос Сомин сочился ядом.

Я схватился за лицо, чувствуя, как оно теряет привычную форму. Десятилетия работы над имиджем, тысячи часов в салонах красоты — все рушилось на глазах.

— Ты довольна? — мой голос дрожал от ярости и унижения. — Теперь я урод! Все те, кто восхищался мной, отвернутся.

Она лишь усмехнулась, наслаждаясь моей агонией. А внутри меня что-то сломалось.

— Может, теперь я хоть немного похож на человека? — прошептал я, глядя ей в глаза.

Ее улыбка дрогнула. Впервые я заметил проблеск сомнения в ее глазах.

Я отвернулся от зеркала, чувствуя, как непрошенные слезы жгут глаза.

Хорошо, что практически сразу мое лицо вновь сделалось нормальным и привычным. Но, Сомин как будто разозлилась и теперь потребовала спеть без автотюна. Без обработки, без фильтров, без всего, что делало мой голос идеальным.

— Спой! — приказала она.

Я закрыл глаза, собираясь с силами. Настоящий голос, не отфильтрованный, будто не такой идеальный. Как же! Она была неправа. Я не притворялся.

Но почему дрожит мой голос? А, может, это не тот безупречный вокал, к которому все привыкли?