Книга Янтарная тюрьма Амити, страница 162 – Рона Аск

— Пламя к пламени, — произнес директор и громко скомандовал: — Огонь!

Звяк! Янтарный шарик раскололся и развеялся, восполнив потраченную на него силу, а заклинание декана забурлило по меридианам, резко поднимая температуру моего тела. От кожи повалил еле заметный пар, как и от остальных магов огня. А через мгновение округу затопили красные, пурпурные, золотые, оранжевые и желтые всполохи. Все они ударились о кристалл, отчего тот затрещал и вскоре со звоном раскололся, порождая еще более сильный огонь, поднявшийсяпочти до сложенных рук высокой статуи.

Я уже не видела Несс. Обвивающие ее цветы вмиг почернели и превратились в ничто. Ввысь поднялся черный дым. Однако больше всего шокировало пламя, разгоревшееся так сильно, что пугало мощью и величием. Его жара испугался морозный ветер. Снег на ступенях мгновенно превратился в воду. Мое дыхание перехватило, а сердце испуганно сжалось.

— Все закончилось, — произнес Ник, коснувшись моей протянутой руки.

Я продолжала держать ее перед собой, хотя все ребята уже опустили свои ладони. Больше никто из магов не подпитывал пламя, оно горело само, не оставляя после себя ничего. Даже пепла.

Чувствуя, как закостенелый страх, преследующий меня с самого детства, пробудился и начинал душить все сильнее и сильнее, я уже была готова отступить, но тут ощутила легкое и теплое дуновение возле щеки. Повернув голову, я увидела оранжевую бабочку огнекрылку, сидящую на моем плече. Однако стоило мне пошевелиться, как она взлетела и устремилась к пламени, радостно порхая и роняя желтые искры. И чем ближе бабочка к нему становилась, тем ярче мерцали ее крылья, пока она вовсе не исчезла в самом сердце погребального пламени.

«Забавно, — подумала я, словно заколдованная продолжая смотреть туда, где исчезла изголодавшаяся по теплу огнекрылка. — Для кого-то пламя — смерть, а для кого-то — жизнь».

А вслух произнесла:

— Нет. Не закончилось. Все только началось.

Мы возвращались в Академию, когда я заметила странный предмет в сугробе. Он лежал в стороне, слегка присыпанный снегом, и цветом походил на засохший и почерневший лист дерева. Вот только размерами был больше раза в три или четыре. Как и почему он привлек мое внимание — не знаю. Возможно, дело в контрасте: темное на белом. Возможно, в том, что все листья сейчас были глубоко под снегом, и увидеть я их априори не могла. Вот и бросился он в глаза, как то, чего быть здесь не должно.

Директор продолжал расчищать с тропы осевший с прошлого раза снег и из-за белой пелены не обратил внимания на эту деталь. Некроманты шли с присущей им меланхолией и безразличием, будто все чувства у них были атрофированы. Остальным ученикам вовсе не было дела до окружения — они пребывали под впечатлением и тихо переговаривались. Даже преподаватели не ругали нас за сбитый строй и шум — главное, что все оставались со своим курсом и не отбивались от общего строя.

Немного поразмыслив, я все-таки решилась и, поравнявшись со странным предметом, шагнула в его сторону.

— Лав, ты куда? — заволновался Сенжи.

— Я сейчас. Шнурок развязался.

Отойдя подальше, я осторожно присела, делая вид, что потуже затягиваю шнурки на ботинках, а сама стала внимательно разглядывать темный предмет.

«Ткань?» — удивилась я и потянулась к обрывку.