Книга Янтарная тюрьма Амити, страница 176 – Рона Аск

Мэй улыбнулась:

— И аппетит у него был хороший.

Я облегченно выдохнула, зарывшись лицом в шерсть кота, который порозовел и замурлыкал громче. Однако, чуть подумав, нахмурилась и, отняв Котю от себя, строго произнесла:

— Теперь ты под домашним арестом.

Заметив мой суровый взгляд, кот вдруг прижал уши к голове и стал прозрачным. Это было так странно его ощущать, но не видеть. Казалось, будто я отчитывала не кота, а Мэй, чье лицо появилось как раз между моих рук.

— Я запрещаю тебе без меня куда-либо ходить, ввязываться в неприятности и надолго пропадать.

Точно, словно Мэй отчитала. Ее лицо тоже забавно вытянулось, будто она подумала о том же самом.

— Будешь под моим постоянным присмотром. Понял?

Кот фыркнул и снова появился. На этот раз он был ярко-голубого цвета и с поникшей мордой. Однако предательские розовые пучки волос в ушах, говорили, что кот не так уж сильно расстрооился и отчасти был не против.

Вздохнув, я вновь прижала его к себе и вдруг услышала урчание живота Мэй.

— Ты не завтракала? — удивилась я.

— Нет, — смущенно улыбнулась она, погладив ладонью живот. — Думала зайти в буфет и что-то купить, но задержалась в медпункте. Я там гость частый, поэтому подумала, что мне будет проще раздобыть лекарство для Коти, чем тебе.

Она достала из кармана темный-синий флакон и протянула мне.

— Мадам Святосток сказала, что в зависимости от травм нужно принимать от пяти до десяти капель настоя.

Уложив кота на колени, я приняла флакон и, откупорив крышечку, понюхала содержимое.

— Медузник с вытяжкой мандрагоры! — воскликнула я и тут же пожалела.

Услышав слово «мандрагора», Котя сразу приободрился:

— Мр-мяу?

И полез к бутылочке с таким энтузиазмом, словно и не был вчера кем-то побит.

— Смотрю, Святосток тебя любит, — отодвинула я настойку подальше от кота, чьи зрачки мгновенно расширились, усы растопырились, а мне на колено капнула слюна.

Улыбка Мэй стала еще более вымученной.

— Сомневаюсь. Перед тем как выставить меня вон из медпункта, она сказала, что до конца учебного года больше ничего мне не даст.

Я поболтала пузырек, оценивая количество его содержимого, отчего у Коти вообще чуть крышу не снесло. Ну, если Мэй не планировала получать травмы каждый день, то его вполне могло хватитьна год.

— Мяу! — потребовал Котя, чуть ли не на голову мне залезая.

Видя его такую реакцию, Мэй хотела что-то спросить, но в меня впились когти, и я воскликнула:

— Да погоди ты! — попыталась оттащить от себя кота, который вцепился в меня всеми лапами. — Алкаш несчастный!

— Мяу!

— Тебе нельзя все!

— Мяу! — и главное, все с разной интонацией!

— Белладонна! Мэй, помоги накапать четыре капли. Этого будет достаточно.

Я сунула флакон обратно ей в руки, отчего кот быстро потерял ко мне интерес и переключился на нее.

— Ничего себе реакция на лекарство, — удивилась Мэй, наблюдая за тем, как Котя с глазами, похожими на черную бездну, дрейфует по кругу, точно голодная акула.

— Не на лекарство, а на мандрагору, — вздохнула я, забирая пустую миску возле когтеточки.

Дать лекарство с ладони побоялась — вдруг еще руку откусит.

— Котя лекарства не любит, а вот мандрагору обожает. Как-то все коренья у нас в магазинчике сгрыз и настойки выхлебал.

— Н-но они же ядовитые! — ахнула Мэй. — Когда необработанные.

— Для обычных котов — да, — пожала я плечами и подставила миску к флакону. — Но для Коти мандрагора — как хорошее вино.