Книга Янтарная тюрьма Амити, страница 241 – Рона Аск

— Что-то случилось? — заволновалась я, а Сладос поднялась из-за стола и направилась к выходу, который защищала вуаль из темной магии.

— Вряд ли что-то серьезное, — произнесла Сладос, когда вперемешку с удивленными и напуганными возгласами послышался смех. — Но проверить стоит. Тьма… сгустилась.

— Тьма? — поежившись, шепотом переспросила Мэй, а я поднялась из-за стола.

Остановившись напротив преграды из тьмы, Сладос провела по ней ладонью и произнесла:

— Что ж. К сожалению, придется прервать наш ужин.

Стоило ей снять защитную магию, как хлынувший в буфет шум стал громче.

— Оставайтесь позади, когда выйдем, — произнесла она строгим, не допускающим возражений, голосом и добавила чуть мягче: — Пусть до комендантского часа время еще есть, я все равно вас провожу.

— Спасибо, тетушка Шая, — произнесли мы хором, взволнованные происходящим снаружи.

Мэй первая устремилась к мадам Сладос, а я бросилась подбирать обленившегося от сытного ужина кота. Тот опасно икнул, когда я за него ухватилась, из-за чего немного замешкалась и заметила среди оставленных на подушке белых волосков несколько синих.

Мое сердце пропустило удар.

— Лав? — позвала меня Мэй, когда я замерла, склонившись над подушкой. — Все хорошо?

Я тут же встрепенулась и выпрямилась.

— Да, просто Котя переел и… — поспешила я к ним и когда остановилась, отмахнулась: — Впрочем, неважно. Все уже в порядке.

Мэй кивнула, а Сладос посмотрела на меня долгим взглядом, но ничего не сказала. Только махнула, призывая нас следовать, и первая шагнула прочь. А я крепче прижала к себе Котю и вместе с Мэй покинула буфет.

Действительно ли Ширах Кукуль не помнит свои предыдущие перерождения? Или же все-таки помнит?

— Мэ-э-эй! — раздался тягучий и немного потусторонний голос.

— Это… — произнесла я и замолчала, осознав, что сказать-то мне нечего, а черный Котя тревожно мявкнул.

— Ла-а-ав!

Сладос тоже стояла потрясенная, а побледневшая Мэй криво улыбнулась и единственная из нас прошептала:

— Еще ни разу не видела ее настолько счастливой…

Когда мы вышли в гостиную, почти сразу к нам навстречу поспешила желтая Церара. Стоило ей открыть рот, чтобы нас позвать, как из него вылетало несколько мыльных пузырей, которые со звонким щелчком лопнули и осыпались на пол разноцветными конфетти. Прикрыв ладонью губы, Церара хихикнула, а я осипшим голосом поинтересовалась:

— Что… Что случилось?

Вся гостиная с Гиби пестрела некромантами. Именно что пестрела, потому что почти все они были окрашены в разноцветные цвета и, монотонно смеясь, пускали ртами пузыри, которые чуть отлетали и взрывались конфетти. Зеваки — не успевшие покинуть гостиную и возвращающиеся с ужина ученики — глазели на это красочное событие, шептались, а маленькие и неказистые древени собирали разноцветный мусор в деревянные совки и недовольно поскрипывали, когда на пол обрушивалась новая порция конфетти.

В гостиной был даже куратор — тот самый, кто проводил у нас тренировочный бой. Весь выпачканный то ли в золотой краске, то ли в пыльце и сверкающий аки солнышко даже в самом слабом свете блуждающих огоньков, он стоял между утомленной, но сосредоточенной, Чарлин и что-то быстро говорившим ему Люмусом. Выглядел куратор очень напряженным, хмурым и так крепко скрещивал руки на груди, будто желал сжаться до точки и исчезнуть. А как только не сдержался и тихо икнул, стал еще мрачнее: из его носа вылетел и сразу лопнул маленький пузырик. Увидев это, профессор Люмус резко замолчал и, чтобы не рассмеяться, плотно стиснул губы, однако тут же оброс серьезностью, когда заметил, как в его сторону спешит мадам Сладос.